Дата спектакля
15.10.2019
Еще один Джексон
Муж неожиданно вернулся из командировки, жена по традиции прячет любовника в шкаф
подробнее
Дата спектакля
17.10.2019
Петербург
Пьеса «Петербург» посвящена нескольким поколениям семьи коренных петербургских интеллигентов, их судьбам
подробнее
Дата спектакля
19.10.2019
Дядя Федор, Кот и Пес
Это веселая история о самостоятельном и добром мальчике Дяде Фёдоре, который не смог пройти мимо бесприютного кота и бездомной собаки и привел их домой.Любимые родители не обрадовались появлению в квартире уличных зверей
подробнее
Дата спектакля
18.10.2019
Петербург
Пьеса «Петербург» посвящена нескольким поколениям семьи коренных петербургских интеллигентов, их судьбам
подробнее
Дата спектакля
19.10.2019
Смех лангусты
Знаменитая французская актриса Сара Бернар предается воспоминаниям. Она пытается написать свои мемуары. В ее памяти ей то 11 лет, то 28, то 37! Писать мемуары ей помогает ее секретарь, влюбленный Жорж Питу
подробнее
Дата спектакля
20.10.2019
Каша из топора
Из похода возвращается солдат Иван, на лесной тропинке он встречает девочку, которую злая тетка послала на поиски потерянной броши. И решает добрый Иван помочь сироте
подробнее
Дата спектакля
20.10.2019
Любовь
«Вот и встретились два одиночества» - эта строчка из известной песни может стать лейтмотивом этого спектакля. Герои пьесы – Он и Она – были когда-то знакомы и симпатизировали друг другу. Но тогда жизнь развела их, не сделав счастливыми и успешными
подробнее

Дети солнца - Дети солнца тоже плачут // Интернет-журнал Пятница. 2011. Декабрь

Премьера «Дети солнца» в Театре на Васильевском — профессионально сделанная и по-человечески искренняя вещь, что претендует на статус спектакля-события сезона. В пьесе Горького о служителе науки и окружающих его близких и чужаках, где каждый внутренне мечется между гордым свободным буревестником и скромной божьей тварью, найдены и выделены курсивом темы одиночества, тщетной надежды на взаимность и понимание.

Новая постановка Владимира Туманова, к слову, автора лучшего спектакля сезона 1996-1997 годов «Таня-Таня» в этом же театре, воспринимается прежде всего как хорошо и грамотно простроенная, аккуратная и выверенная работа. Ее главные достоинства — подробность, чуткость, ум, честь и совесть всей постановочной бригады. А еще — предельно слаженный сильный актерский ансамбль (основной козырь Театра на Васильевском, субстанция, без которой иные спектакли здесь не живут), здоровое чувство юмора, умение режиссера не перегнуть палку в серьезности и избежать патетики, очевидное желание артистов получать удовольствие от работы, от партнеров, от текста — и чувствовать каждое слово автора.

Еще бОльшая редкость и диковина на театре — постоянная самоирония. Если уж дурочка «из простых» — то в жутких розочках и с интонациями буренки. Если ученый, то приготовление яйца всмятку превращается в химический опыт. Если художник, то с блокнотиком наготове и с букетом, помещенным в колбу - за неимением в доме дамы сердца нормальной вазы. А если горничная прыгает «из грязи в князи», то — с противным хохотком, змеиным присвистом, беспрестанным и демонстративным подтягиванием чулочков и пошленькой вертлявостью перед зеркалом, аки бесстыжая дурочка-гимназисточка.

На взгляд театра и режиссера, подлинным «детям солнца», «победителям темного страха смерти», свойственна интеллигентская рефлексия, горечь несовпаденья чаяний и надежд и полнейшая «чувственная бесчувственность». По контрасту, в первом действии очень много смеются — и на сцене, и в зале, во втором — много плачут, соответственно, там же и те же.

Говорят каждый о себе, не слыша и толком не слушая друг друга, тем паче — того, кто рядом. Натуры все одержимые, только объекты страсти у всех — разные. Спектакль намекает, теребит, задает вопросы и предлагает зримые, ощутимые образы. Героев хочется потрогать руками, воздух — вдохнуть, мечтами — проникнуться, и побродить между разнокалиберных колонн — столпов общества увешанных фамильными портретами и фотографиями друзей. На что мы обрекаем влюбленных, отказывая им? Стоит ли унижаться, предлагая и вымаливая любовь, дружбу, расположение? Мыслимо ли, как легко словом убить или спасти человека?

В спектакле Туманова в каждой сцене полным-полно занятных, изобретательных, предельно театральных моментов, что делают действие объемным и «вкусным», актерские работы — до краев наполненными, а режиссуру — тонкой и ироничной. Переходы из плюса в минус, из смешного в печальное, от восторженного счастья к смертельному отчаянию — сопредельны, молниеносны и восходят к высокой, подлинной клоунаде. Таковы персонажи Татьяны Калашниковой, бесподобно играющей неразделенную любовь Мелании, земной женщины с Судьбой, к несуразному ученому-небожителю Протасову, и Леонида Алимова, делающего из циничного и несуразного позера Вагина ранимого творца и уязвленного рыцаря. Так заданная было пафосность момента во время ключевого монолога химика Протасова (Евгений Леонов-Гладышев) о детях солнца аккуратненько сбивается акцентом на потешные «молочные усики» над губой его сестрицы Лизы (Светлана Щедрина), которая взволнованно вскакивает и звенящим голоском читает по-юношески пылкие стишата, отождествляя себя здесь, разумеется, с вольною птицей — и вглядывается в космическую бездну, запрокинув голову... Трагическая натура, что заставляет Лизу говорить сплошь поэтичными метафорами и двигаться импульсивно, но на правильном нерве, по сути проецирует ее неизлечимую душевную болезнь «вотще» — на сегодняшний социум. А вот заваливаются в приличный дом люди простецкие, со своими радостями без затей и бытием «без шестых чувств», и разухабистая их плясовая, грубоватое народное животное веселье режут тупым ножом по сердцу поджавшихся, подобравшихся, притихших и пережидающих «демонстрацию» господ.

Колоритна тут Наталья Кутасова, которая в образе мудрой и терпеливой Елены Протасовой, почти сказочной павы Елены Прекрасной, смешивает краски палитры Аллы Демидовой или Ларисы Малеванной, всегда полных внутреннего достоинства, гордыни, терпимости и силы. Юрий Ицков делает ремесленного ветеринара Чепурного мужчиной, непривлекательным внешне, но «колючим» в разговорах и с красивою душою, которую изрядно подпортили комплексы «маленького человека» пера Гоголя и Достоевского. А Леонов-Гладышев рисует Протасова интеллигентом в кубе: нескладный, погруженный в себя асоциальный тип, на вид и на вкус «ни рыба, ни мясо», но «приготовлен» умной хозяйственной женщиной по рецепту и бережно храним, а посему съедобен и для других. Вот только пищей быть отказывается.

http://satira.spb.ru/main/press_center/journal/perviy