Дата спектакля
20.09.2019
Камень
Номинант премии "Золотая маска", номинант премии "Золотой софит". Благодаря смелым прыжкам во времени и противоречивым образам новая пьеса Мариуса фон Майенбурга демонстрирует нам показательные конфликты новейшей германской истории
подробнее
Дата спектакля
21.09.2019
Дядя Федор, Кот и Пес
Это веселая история о самостоятельном и добром мальчике Дяде Фёдоре, который не смог пройти мимо бесприютного кота и бездомной собаки и привел их домой.Любимые родители не обрадовались появлению в квартире уличных зверей
подробнее
Дата спектакля
21.09.2019
Проклятая любовь
В основу пьесы легла переписка Ангелины Степановой и Николая Эрдмана – потрясающая история любви. Татьяна Калашникова и Михаил Николаев играют на пределе человеческих возможностей
подробнее
Дата спектакля
22.09.2019
Каша из топора
Из похода возвращается солдат Иван, на лесной тропинке он встречает девочку, которую злая тетка послала на поиски потерянной броши. И решает добрый Иван помочь сироте
подробнее
Дата спектакля
22.09.2019
Две дамочки в сторону севера
Спектакль - номинант премии "Золотой софит". Сестры Аннетта и Бернадетта колесят по Франции «в сторону севера» на угнанном шестидесятиместном автобусе
подробнее
Дата спектакля
24.09.2019
Еще один Джексон
Муж неожиданно вернулся из командировки, жена по традиции прячет любовника в шкаф
подробнее
Дата спектакля
25.09.2019
Петербург
Пьеса «Петербург» посвящена нескольким поколениям семьи коренных петербургских интеллигентов, их судьбам
подробнее
Дата спектакля
26.09.2019
Спасти камер-юнкера Пушкина
Спектакль - номинант премии "Золотой софит".Пьеса израильского драматурга Михаила Хейфеца СПАСТИ КАМЕР-ЮНКЕРА ПУШКИНА стала лауреатом конкурса ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
подробнее
Дата спектакля
27.09.2019
Старик Хоттабыч
12-летний Волька Костыльков находит запечатанный сосуд, в котором был заточен джинн. Вскрыв сосуд, Волька узнаёт, что джинна зовут Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, и джинн теперь у него в долгу
подробнее
Дата спектакля
27.09.2019
Чайная церемония
Сколько странностей и тайн, шорохов и мелодий, тепла и отчаяния сокрыто в призрачном пространстве любви! Порой создается впечатление, что персонажи пьесы находятся в этом пространстве века
подробнее
Дата спектакля
28.09.2019
Старик Хоттабыч
12-летний Волька Костыльков находит запечатанный сосуд, в котором был заточен джинн. Вскрыв сосуд, Волька узнаёт, что джинна зовут Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, и джинн теперь у него в долгу
подробнее
Дата спектакля
28.09.2019
Человеческий голос
Моноспектакль популярной актрисы театра и кино Светланы Щедриной в постановке Владимира Туманова. Это серьезное исследование человеческой души, «кусок живой жизни
подробнее
Дата спектакля
29.09.2019
Царевна Несмеяна
Забрел в печальное царство Иван – шутник и балагур. Приглянулся веселый парень Царю, да боится царь-батюшка своей строгой дочери – Царевны Несмеяны
подробнее
Дата спектакля
29.09.2019
Смех лангусты
Знаменитая французская актриса Сара Бернар предается воспоминаниям. Она пытается написать свои мемуары. В ее памяти ей то 11 лет, то 28, то 37! Писать мемуары ей помогает ее секретарь, влюбленный Жорж Питу
подробнее

Даниэль Штайн, переводчик - КУРС ВСЕОБЩЕГО ЯЗЫКА // Театральный Петербург. 2008. № 22 (160) 16 – 30 ноября

«Даниэль Штайн, переводчик» в театре на Васильевском. Своевременный спектакль по роману Людмилы Улицкой поставил поляк Анджей Бубень, главный режиссер театра. В чем пан Бубень, несомненно, преуспел, так это в создании собственной команды профессионалов, которая и стала залогом успешной премьеры

В «Штайне» задействовано семеро актеров. Это отборные силы местной труппы, создающие образы столь масштабные, что спектакль вполне можно счесть за модель мироздания. На это бригада создателей, очевидно, и рассчитывала, поскольку композитор Виталий Истомин написал медитативную музыку, погрузив земные страсти в ледяную гармонию вечности. А незаменимый в данной команде художник Елена Дмитракова замкнула действие в круг, а по краям развесила безликие фигуры в длиннополых одеждах. В театре их прозвали «дементорами» - они и впрямь похожи на этих опасных существ из фильмов о Гарри Потере. И исправно напоминают о смерти. Каждому персонажу художник придумала свой уголок – конструкцию из вещей, которые и раскрывают образ героя, и ограничивают его, и защищают от реальности. Нет такого только у католического священника Даниэля Штайна, поляка по происхождению, еврея по национальности, который во время войны в качестве переводчика и всю последующую жизнь помогал людям понять друг друга: спасшись и от газовых камер, и от НКВД, он принял монашество, а потом отправился на Святую землю создавать еврейскую христианскую церковь. Он единственный замечает, что под ногами у него не земля, а пепел – прах миллионов евреев, жертв Холокоста. Грандиозная книга Людмилы Улицкой посвящена ему. И хотя у Даниэля есть вполне реальный прототип – священник Оскар Руфайзен, книга в восемьсот страниц претендует ( и не без оснований) на жанр романа о втором пришествии, соотносимого с «Идиотом» Достоевского. Писатель играет в документальность, роман выглядит монтажом письменных свидетельств: расшифрованных магнитофонных записей, газетных статей, писем, доносов, дневников, etc. Театр делает ставку на характеры. Что до действия, то Анджей Бубень избрал самую сложную из возможных театральных структур: герои тянут каждый свою песнь судьбы, перехватывая друг у друга текст, точно летучий воланчик, но в прямой диалог не вступают. Это еще называется общением через зал. То есть целостная картина межчеловеческих отношений возникает только в сознании зрителя. Выстраивать эту карту связей – отдельное удовольствие, но все же это лишь бонус к роскошному тексту Улицкой и неожиданно мощным актерским работам.

Попробуйте узнать Наталью Кутасову, в последнее время игравшую преимущественно героинь, в коммунистке-фурии с лохматой седой гривой, в кожанке, напряженно застывшей в кресле и чеканящей, как постановления ЦК, историю своей жизни – историю предательств и арестов. Добавьте сюда еще нервный тик, от которого время от времени сводит половину ее лица, - тем удивительней смотреть на Риту Ковач, которая однажды сделает пару шагов в сторону и будет долго с лирической тоской крутить плафон торшера, на гранях которого – оттиски профилей Маркса, Энгельса, Ленина. Покинутая ею во младенчестве дочь Эва – Татьяна Калашникова сидит справа на высоком стуле, а перед ней дамский уголок с зеркалом и набором косметики. Все это очень важно для девочки, которая родилась в гетто, росла в приюте, а на первое причастие ее не пустили, ибо у нее не было белого платья. Как только мать берется заплетать седую косу, Эва яростно расплетает свою – прекрасную, рыжую, густую.

История о смерти пятилетнего сына в машине, обстрелянной палестинцами, - самая спокойная часть речи Гершона Шимеса, чье фанатичное иудейство родилось из фанатичной ненависти к советскому режиму. Михаил Николаев точно по завету Станиславского нашел, где этот плотный истеричный мужчина мягок, как тряпочная игрушка. Слезу наворачиваются на глаза не когда Шимес сообщает, что погибший мальчик был всеобщим любимцем и первым словом его было «lovely», а когда вдруг, точно извиняясь, уточняет, что жена старалась говорить с детьми на иврите, но все равно получалось почему-то по-американски. Вокруг Шимеса громоздятся книги: отсидев десять лет в советских лагерях за самиздат, он с ними не расстается. А у Хильды – немки, отправившейся в Израиль на помощь Даниэлю искупать грех деда, офицера Третьего рейха, - только белое полотно на раме, к которому она старательно крепит фотографии людей, обретших опору в храме Илии, созданном Даниэлем. Актриса Елена Мартыненко в скромном пальтишке и в беретике, из-под которого не выглядывает ни волосинки (так положено женщинам на Востоке – скрывать все, кроме рук и лица), целомудренно, как таинство, но и актерски совершенно играет превращение гадкого утенка в прекрасную женщину. Православного священника Ефима Довитаса Артем Цыпин пригвоздил: собственные неудачи он констатирует с самодовольным хмыканьем, машет кистью, как заправский художник, но передник его отчего-то измазан только красной краской, как кровью. Пригвоздил героя и режиссер – вывел Иудой, строчащим донос. А вот Игорь Николаев сыграл атеиста, но почти святого: его Авигдор Штайн, брат Даниэля, - из тех, кто остается наивным ребенком до тех пор, пока не становится добрым дедушкой. Братьями и сестрами – неприкаянными и одинокими, укрывшимися от жизни каждый в своей крепости – делает этих людей единая для всех интонация претензии: к Богу, к партии, к бывшим и настоящим любимым.

Даниэль Штайн в исполнении Дмитрия Воробьева бродит между ними вечным странником. Но лучшие места в спектакле у Воробьева те, когда он потешается над идиотизмом государственных чиновников, выводя их лицами из анекдотов. Он – человек, не небожитель, и единственное отличие Даниэля от других людей – отсутствие претензий к кому бы то ни было, полное приятие жизни и людей. Актерская природа Воробьева – неагрессивная, излучающая не высший свет, как было у Смоктуновского в «Идиоте», а обыкновенное земное тепло – как нельзя лучше совпала с персонажем, который так необходим сегодня театральной сцене: человеком, с чувством глубокого удовлетворения разрешающим смертельные конфликты.