Салемские колдуньи - О пользе ведьм. // Город (812) №4 (68). 8 февраля 2010

В театре на Васильевском «слабых звеньев» в этой цепи нет. Сыграно отменно. В самом деле, удачные роли, и их исполнителей можно перечислять «в порядке появления» на сцене – каждый из членов труппы не просто выступил в своем фирменном апмлуа, но выступил в нем в своем лучшем качестве. Артем Цыпин играет преподобного Пэриса – этот «слабый и лукавый» местный пастырь за «повышенной духовностью» с застенчивым трепетом скрывает самые обычные низменные интересы. Андрей Феськов – преподобный Хейл – «молодой специалист» церковного дела, розовощекий юный Торквемада на американских вакациях, улыбчивый интеллектуал с непомерной гордыней. Сергей Лысов – Томас Патнем – бизнесмен, чей откровенный цинизм на первое время оказывает благотворно-терапевтическое воздействие на жителей Салема и зрителей в зале: в недобро сгущающейся атмосфере расчетливая шкурная хватка выглядит гуманнее религиозного фанатизма. Но это так всегда выглядит поначалу. Миссис Патнем играет Наталья Кутасова – нескончаемое воркование этой респектабельной дамы началось задолго до поднятия занавеса, и только прислушавшись, можно услышать в ее ровном, однотонном недоброжелательном монологе раннюю стадию шизофрении. А когда на сцене, наконец, появляется Юрий Ицков – судья Дэнфорт, салемский «молот ведьм», - ужасу предела нет. Дэнфорт – изощренный садист-манипулятор, фантом любой тоталитарной системы, - сыгранный артистом с бродвейским шиком. Подчас трудно разобрать, кто из них испытывает большее наслаждение от собственного мастерства: актер или его герой.  
Главных героев – чету Прокторов – играют Елена Мартыненко и Дмитрий Воробьев. Джон Проктор в исполнении Воробьева – воплощенный здравый смысл и человеческое достоинство. Для ажиотажа среди салемских девиц, наверное, маловато, но для роли «Надежды и опоры» Нового Света – достаточно. Как и для финального жертвоприношения. Дело тут не в особой виртуозности игры – а в драгоценном и необъяснимом умении вызывать безотчетное доверие. Елена Мартыненко – Элизабет – нежное бледненькое существо, духовной силе которого физическое недомогание не помеха. Куча детей, смутно угадываемая за кулисами, и выстраданная эмоциональная сдержанность – основа той неброской, не слишком эффектной гармонии, которая безошибочно маркирует героиню как бесповоротно взрослую женщину. А быть взрослым в Салеме опасно.
Здесь правит юный хаос. Те самые девчушки, плясавшие у ночного костра в языческом ритуале. Интересно, что при всем обилии превосходных актерских работ в спектакле Анджея Бубеня взрослый мир как единое целое получился куда менее внятным, осмысленным, глубоким, серьезным с точки зрения миллеровских тем, чем девичий ансамбль вчерашних дебютанток. По-настоящему содержательной и современной оказалась вовсе не история о попранном человеческом достоинстве, или зле, таящемся в корнях тоталитарных систем, а очевидная растерянность взрослых перед безграничной гордыней молодости. Компания кудрявых деревенских прелестниц (чьи истерические взбрыки поначалу казались всего лишь аллергией на бигуди) обернулась десантом армии тьмы в сердце патриархального Салема. Заклятие с барышень было снято так же внезапно, как и наложено: достаточно оказалось тихого словечка «шлюха», без гнева брошенного Проктором в сторону Абигайль (Светлана Щедрина). Нельзя недооценить тонкость сыгранной актрисой оценки: за секунду всего лишь потемнело лицо – и ведьминский угар испарился.
Забавно, но в предыдущей интерпретации пьесы Миллера в спектакле Темура Чхеидзе в БДТ мне настойчиво недоставало ведьм. А от этого сюжет делался невнятным, неубедительным, выглядел нравоучительной игрой в поддавки с буржуазной моралью.
В спектакле Анджея Бубеня с ведьмами все в порядке. Но в созданном им мире, состоящем из отдельных, пусть и весьма любопытных личностей, недостает Бога. Как единой основополагающей идеи – хотя бы. А вообще-то Театр на Васильевском по-прежнему подает надежды. Пора бы им начать сбываться.