Дата спектакля
15.10.2019
Еще один Джексон
Муж неожиданно вернулся из командировки, жена по традиции прячет любовника в шкаф
подробнее
Дата спектакля
17.10.2019
Петербург
Пьеса «Петербург» посвящена нескольким поколениям семьи коренных петербургских интеллигентов, их судьбам
подробнее
Дата спектакля
19.10.2019
Дядя Федор, Кот и Пес
Это веселая история о самостоятельном и добром мальчике Дяде Фёдоре, который не смог пройти мимо бесприютного кота и бездомной собаки и привел их домой.Любимые родители не обрадовались появлению в квартире уличных зверей
подробнее
Дата спектакля
18.10.2019
Петербург
Пьеса «Петербург» посвящена нескольким поколениям семьи коренных петербургских интеллигентов, их судьбам
подробнее
Дата спектакля
19.10.2019
Смех лангусты
Знаменитая французская актриса Сара Бернар предается воспоминаниям. Она пытается написать свои мемуары. В ее памяти ей то 11 лет, то 28, то 37! Писать мемуары ей помогает ее секретарь, влюбленный Жорж Питу
подробнее
Дата спектакля
20.10.2019
Каша из топора
Из похода возвращается солдат Иван, на лесной тропинке он встречает девочку, которую злая тетка послала на поиски потерянной броши. И решает добрый Иван помочь сироте
подробнее
Дата спектакля
20.10.2019
Любовь
«Вот и встретились два одиночества» - эта строчка из известной песни может стать лейтмотивом этого спектакля. Герои пьесы – Он и Она – были когда-то знакомы и симпатизировали друг другу. Но тогда жизнь развела их, не сделав счастливыми и успешными
подробнее

Гроза - Она утонула

ПРЕМЬЕРА

 

Она утонула

 

В Театре на Васильевском прошла премьера спектакля «Гроза» в постановке Владимира Туманова по одноименной пьесе Александра Островского.

Эта вещь входила в советскую школьную программу по литературе и потому хорошо известна зрителю среднего и старшего возраста — как и статья «Луч света в темном царстве» публициста Николая Добролюбова, одного из пионеров отечественной демократии. Впрочем, если драматург и критик толковали, прежде всего, о возможности восстать против морально устаревших общественных устоев и о сути нравственного долга в определенных условиях социума, то есть философствовали и вели разговор о высоком, то в Театре на Василевском достаточно вольно трактуют драму Островского как «историю любви и измены, греховности и раскаяния, воли и слабости, веры и неверия», и в этом смысле спектакль гораздо ближе к народу, нежели первоисточник и пространные рассуждения в его контексте.

В версии Туманова это, скорее, трагикомедия, полная частушек и прибауток, с уклоном в фольклор. Тут припевают, приплясывают и — внезапно — играют на саксофоне, и делают это так, как это свойственно только русскому человеку, то бишь чувственно, но с непременным надломом, потешно и задиристо, но всегда немножечко скорбно. Настроенческий подбор мелодий тоже переходит от тревожного «мало ли что» до отчаянного «будь что будет», раскачивая и подталкивая актерский темперамент труппы, сплошь состоящей из самобытных актерских организмов.

Впечатление от разыгрываемых «четырех картин из жизни города К.» (так значится в подзаголовке спектакля, когда как у автора — вымышленный город Калинов на подлинной реке Волге) усиливает работа художников Семена Пастуха и Стефании Граурогкайте. Такой стильной и изысканной «Грозы» вы еще не видели. Мелодиям, скрепляющим действие в ярмарочный горько-сладкий леденец, каноном вторят костюмы, которым позавидует любой кутюрье — за цветовую гамму, ловкую перекличку эпох и продуманную игру с формой.

Сценография аскетична: всего несколько верных деталей. Так, шаг к грехопадению героиня совершает в дверной проем, украшенный табличкой со значком-молнией (гроза же!), какую рисуют на электрощитке. В центре сцены — лодка, вызывающая массу культурных, бытовых и общественно-политических ассоциаций. Вокруг этой лодки, севшей на мель, застрявшей в тяжелых песках, укачивающей в финале гибнущую, тонущую Катерину, — высоченные, «до неба», стены небесного же, холодного, как питерские сумерки и речные воды, серо-лазурного цвета. С этими стенами почти сливается платье падшей героини, чью несломленную, однако же, гордыню выдают кроваво-красные чулки и того же оттенка шляпка, выстраивающие в голове у публики еще один бурный ассоциативный ряд. А пресловутый «луч света» к финалу пробивается вдруг из одинокого, как бывает только в питерских дворах-колодцах, нелепого окна в глухой стене. И сквозь него мерцают, кажется, библейские, вифлиемские звезды...

 

Мария Кингисепп

Фото: Анна Горбань

 

«Инфоскоп», май 2016