ПРОЩАТЬ И БЫТЬ МИЛОСЕРДНЫМ…

ПРОЩАТЬ И БЫТЬ МИЛОСЕРДНЫМ…

В конце 25-го сезона состоялись последние представления спектакля «Даниэль Штайн, переводчик»

У этого спектакля яркая и славная история. Только Театру на Васильевском Людмила Улицкая позволила сделать инсценировку своего знаменитого, культового романа, награжденного национальной литературной премией «Большая книга». Премьеру «Даниэля Штайна», состоявшуюся в октябре 2008 года, сопровождал громкий успех. Спектакль  в постановке Анджея Бубеня стал поистине грандиозным событием, получил признание как произведение глубокой философской мысли, мощного гуманистического звучания, светлого и поэтического настроя.
Ярким доказательством безусловного успеха стало  награждение его  создателей  высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит» в двух номинациях – за «Лучший спектакль на большой сцене»  и «Лучший актерский ансамбль». «Даниэль Штайн» был признан лучшим спектаклем на Двенадцатом Международном фестивале «Театральные конфронтации» в Люблине (Польша). Спектакль принимал участие в Международном театральном фестивале «Балтийский дом» в Санкт-Петербурге, в специальной программе фестиваля, посвященного вручению XIV  Европейской Театральной премии. В 2010 г. спектакль «Даниэль Штайн, переводчик» получил премию Правительства России в сфере культуры.
Жизнь спектаклей подобна жизни человеческой, когда-нибудь она завершается. Останется легенда, добрая память, благодарные отклики. Этот спектакль никого не оставлял равнодушным, «Штайна» любили зрители, критики и, конечно, его создатели.
Предлагаем вашему вниманию фрагменты интервью о том, как это было.

Владимир Словохотов, художественный руководитель театра, заслуженный деятель искусств России:
-Думаю,  в истории любого театра,  даже самого знаменитого, есть ряд спектаклей, которыми театр особенно дорожит: они поднимали коллектив еще на одну ступень мастерства, их энергия и замысел,   доходя  до зрительских сердец,  помогали людям стать  добрей,  мудрей, отзывчивей.  Для Театра на Васильевском  ими стали «Песня о Волге» Резо Габриадзе,  тумановская «Таня-Таня» по пьесе Ольги Мухиной…  Нашу сценическую  летопись продолжил «Штайн-переводчик».  Вряд ли, не будь артистов  Театра на Васильевском,  роман  Людмилы Улицкой  обрел бы сценическое прочтение. Он полон раздумий, обращений в прошлое, в нем  нет  напряженной  интриги… А нашим  артистам удалось вместе с режиссером Анджеем Бубенем найти единственно возможные  для «Штайна» средства театральности – во всяком случае, так стало казаться многим после выхода спектакля и вызванного им резонанса. Взволнованные отклики на постановку «Штайна-переводчика» доказывают:  пришло время театра. Наверное, именно театр  в период  торжества пошлости,  пренебрежения  к нравственным законам,  становится тем местом, куда после церкви идут люди в поисках ответов на самые главные вопросы.

Елена Дмитракова, главный художник театра, сценограф спектакля:                
-Сначала не было никакой инсценировки. Ничего не объясняя, Анджей  дал мне роман Людмилы Улицкой, сказав: прочти. И «Штайн» сразу зацепил за живое.  Когда же прочла, осталось ощущение безмерной, вселенской боли, оно долго не отпускало. Словно зависли подле меня  огромные скорбные тени – то ли пустые души, то ли ссохшаяся кожа, содранная с людей (на абажуры, перчатки или еще невесть зачем).  А может эти  огромные фигуры, сумеречные силуэты, возвышающиеся над людьми, наши ангелы-хранители? Или им  уже давно некого оберегать? Так, пустая оболочка: некогда были души -  теперь осталась пустота.  Под ними  черная земля, покрытая пеплом (такая «фактура» хорошо поглощает, вбирает в себя). Ужель все быльем порастает,  и быль превращается в небыль?
Нет-нет, все-таки есть шестиугольник  как знак  Веры. Есть круг Вселенной, где  вершат свое круженье людские души, подобно фантастическим планетам! Но это может быть  и колесом судьбы, которого не избежать – все предопределено. Здесь у каждого свои границы обитания, их даже не пытаются разрушить. Человек привык жить в собственном мирке, стыдливо пряча душу под оболочкой общепринятых норм. Вот и бродит от одного к другому Штайн-переводчик, сплетая воедино нити судеб... Слагает свою «Песнь песней».

Анджей Бубень, режиссер-постановщик спектакля:
-Главная сложность состояла в том, чтобы отобрать из того большого числа людей, которых описала Улицкая, семь судеб. Семь – магическое число, связанное с еврейской каббалой, много символического в этом числе. Главный герой Даниэль Штайн – в центре, и вокруг него три женских персонажа и три мужских. Когда мы работали над материалом, то касались очень серьезных человеческих проблем, и каждый, будь то актер или художник-постановщик, хореограф, вытаскивал на свет нечто свое, глубинное. Этот спектакль открыл нам самих себя и заставил понять, кто мы в этом мире, можем ли мы сочувствовать, любить, прощать, быть терпимыми и милосердными, или эти качества совсем ушли из сегодняшнего мира? Это спектакль не о евреях, поляках или русских, не о православных, иудеях или католиках, и не о перемене религии, это прежде всего человечный спектакль о людях, которые ищут света, выхода.

Юрий Васильков, хореограф:
-Все персонажи, кроме Даниэля Штайна, по сцене практически не перемещаются, каждый «закреплен» за своим местом, и потому должен быть выверен каждый жест, характеризующий героя. Я ставил с актерами партитуру движений, которые бы помогли зрителю сделать метафорическое обобщение, прийти к какому-то прозрению, открытию.

Наталья Кутасова, народная артистка России, лауреат премии Правительства России, исполнительница роли Риты Ковач:
-Улицкая, поскольку ей очень понравился наш спектакль «Русское варенье», передала Анджею для инсценировки свой замечательный роман «Даниэль Штайн, переводчик». Я поначалу не представляла, как можно поставить этот роман в письмах. Когда мы собрались на первую репетицию, оказалось, что моя героиня – бабушка-революционерка, лет под сто. Мне это было ужасно интересно, образ Риты – глубоко собирательный, в ней нашли отражение черты многих людей старшего поколения, поколения моих родителей, которые свято верили в коммунизм, подменив этой верой религию.
 Из романа Людмилы Улицкой взяты самые важные судьбы и события, которые ведут к  главным вопросам: что такое человек, что такое семья, что такое путь человека к себе, к вере, к Богу, любви, миру? Когда я слушаю монологи своих партнеров, у меня иногда комок в горле стоит… я думаю… так-так… только бы не потекли слезы, потому что я понимаю, про что играют мои коллеги и что их волнует. Это спектакль-катарсис, очищение, его играть невозможно  без искреннего откровения, без собственных привнесений знания жизни, без настоящей боли и радости.

Артем Цыпин, заслуженный артист России, лауреат премии Правительства России:
         -Я играю Ефима, православного священника, еврея, который всю жизнь посвятил православию, уехал в Израиль с большими трудностями, с такими же трудностями нашел свою половину, при помощи Даниэля Штайна признал такое развитие событий, женился на бывшей монахине Терезе, у них был фиктивный брак, а оказалось, что за фиктивностью там есть еще и божья искра. И у них родился ребенок с синдромом Дауна, в общем, с точки зрения быта очень тяжелая судьба у Ефима, с точки зрения духовного пути она еще тяжелее. Все персонажи идут от неверия к вере, а Ефим идет в обратном направлении, от веры к неверию. Но в принципе, противоположности, они же сходятся, то есть это один и тот же путь, просто вектор разный…
 Мне кажется, что Ефим в конце просто опускается и превращается в землю. Мы даже когда-то так и репетировали, что он сливался с этой землей, растворялся.

Елена Мартыненко, лауреат премии Правительства России:
-Хильда в «Даниэле Штайне, переводчике» занимает среди моих ролей особое место. Она сильно запала мне в душу. Работать над ней мне было откровенно тяжело. Ведь в данной работе у меня, как и у остальных, нет прямого контакта с партнерами. Каждый из нас с публикой – один на один.  Во время репетиций «Штайна…» постоянно требовались нестандартные решения: в работе над текстом, в выборе пластики. К тому же мне было не просто превратить себя в серенькую мышь, каковой является Хильда, – в закомплексованного маленького человечка с огромной душой, внешне не броского, но с бурей страданий, переживаний внутри.

Михаил Николаев, лауреат премии «Золотой софит», исполнитель роли Гершона:
-Мне очень хотелось пробовать себя в разных жанрах, и однажды Анджей Бубень, увидев меня в одной пробе, сказал: «Комедию ты умеешь играть, а я хочу попробовать развивать в тебе драматическое начало».
А когда делалось «Русское варенье», Анджей уже говорил о «Даниэле Штайне», но при этом совершенно гениально повел себя. Он сказал мне: «Миша, в этом спектакле ты не будешь занят». И я взялся за роман Улицкой c таким равнодушным любопытством. Она очень нерешительно (я сам видел) разрешила нам попробовать его поставить. Я был потрясен этой книгой, которую было очень сложно читать… А когда увидел свою фамилию в списке распределения ролей, то откровенно сказал Анджею: «Я не смогу, не справлюсь!» Но он ответил: «Хочешь пробовать себя в качестве драматического артиста? Тогда молчи!» Я ему поверил, хотя совершенно не чувствовал своих сил, а теперь благодарен за то, что Анджей научил меня доверять себе. Очень помог Юрий Харитонович Васильков, который много работал c моей пластикой. И я счастлив, что в моей жизни случился Гершон Шимес. (ПТЖ, 2011, №2).



Дмитрий Воробьев, лауреат премии Правительства России, исполнитель роли Даниэля Штайна:
-Перед началом репетиций мы получили уже готовую инсценировку, концентрат текста, и после первой читки какого-то определенного представления, готовой картинки у меня не сложилось. У меня были сомнения, казалось, что люди не высидят два с половиной часа, слушая сплошные монологи, когда герои не выясняют между собой отношений, не взаимодействуют впрямую. Помимо этого была идея, что и Даниэля играть не надо, пусть о нем говорят другие, а уж каждый зритель для себя решает, каким он был. Может, это задача даже более объемная, чем вхождение в образ. Никто ведь не знает, как играть таких идеальных людей…
Кто-то из критиков сказал, что все мои персонажи дерзят судьбе, это тоже про Штайна. Я  думаю, эта работа является этапной, очень интересной и очень сложной. На сцене мы ведь подпитываемся эмоциями партнеров, друг за друга цепляемся, а тут два с половиной часа нужно слушать партнера и с самим собой разбираться.  Семь монологов, семь разных судеб, и у каждого человека свой взгляд на жизнь, каждый видит смысл жизни в своем. Мой персонаж – это монолог о том, как человек приходит к тому, что к окружающим надо относиться как к своим детям. То есть прощать и быть милосердным – как к своим детям…