Любовь одиноких.

Денис Хуснияров: «РЕЖИССЕР – ПРОФЕССИЯ ОДИНОКИХ ЛЮДЕЙ»

    В Театре на Васильевском 28 февраля и 1 марта состоится премьера спектакля по пьесе Г. Гауптмана «Одинокие»
Герхарт Гауптман  — выдающийся немецкий драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе. Известность пришла к Гауптману после создания  пьесы «Одинокие», которая открыла ему доступ на сцены многих европейских театров. Постановку этой пьесы на сцене Художественного театра с блеском осуществили К. С. Станиславский и В. И. Немирович-Данченко. Но сейчас эту сложную, многослойную пьесу редко увидишь в репертуаре российских театров.
   В Театре на Васильевском спектакль «Одинокие» ставит режиссер Денис Хуснияров, лауреат Санкт-Петербургской премии для молодых «Прорыв». Вместе с поставленным в прошлом году спектаклем «Глазами клоуна» по Г. Беллю «Одинокие» составляют своеобразную «немецкую дилогию». Напомним, за постановку «Глазами клоуна» Денис вновь номинирован на премию «Прорыв» в номинации «Лучший режиссер».

-Денис, что вас подвигло к выбору столь неординарного материала?
-У меня нет четких обоснованных мотиваций,  поскольку пьеса выбирается не столько  рационально, сколько интуитивно, когда после прочтения возникают какие-то чувственные, эмоциональные точки соприкосновения, когда вдруг чувствуешь, что этот материал про меня и я там есть, что эта тема меня трогает, взрывает. И тогда уже не пугает, что в пьесе, на первый взгляд, чужой мир – другая страна, другое время. Наоборот, даже интересно покопаться в том, с чем раньше не соприкасался.
В этой пьесе такая многослойность, что невозможно вычленить какую-то одну тему. Конечно, уже в названии «Одинокие» заложен некий код, понятно, что в спектакле речь пойдет о сложности человеческих отношений, об одиночестве, но это ведь такое обширное понятие, столь же всеобъемлющее, как любовь. Можно сказать, что это будет спектакль о любви? Конечно, и о любви тоже!
Я недавно слышал замечательную историю о том, что в водах мирового океана плавает кит, непохожий на других. Киты общаются ультразвуком на определенной, для всех одинаковой частоте, и лишь этот кит-феномен обладает иной частотой сигнала. И это  самый несчастный кит во всем мире, потому что он никогда не общался с собратьями и те  никогда с ним не общались, они не способны друг друга понять. И так он всю жизнь и плавает один… Есть в этой притче нечто, схожее с нашей пьесой, своего рода перекличка образов. Наша история тоже про такого вот одинокого индивида. В данном случае, конечно, человека, но столь же одинокого. Хотя вокруг него много других людей, казалось бы, все в порядке, есть любящая семья, есть социальная ниша, есть общение, нет лишь человека, способного или просто желающего его понять. Личность попроще, с  не столь обостренным восприятием жизни, вероятно, со всем этим смирилась бы. А тут ситуация наслаивается на тонкую эмоциональную, духовную структуру, Иоганнес ведь человек творческий, он позиционирует себя как писатель, поскольку пишет большой труд, где пытается найти какое-то философское обоснование, смысл существования. И это оказывается никому не интересно и не близко - ни жене, ни родителям, ни другу.
-Но ведь он все-таки находит родственную душу?
-Да, когда он уже задыхается в атмосфере одиночества, в его жизнь проникает глоток воздуха, появляется близкий по духу человек, да еще и красивая, умная женщина. Но вместе с ее приходом возникает острый конфликт, усугубляющий непонимание, когда все окружающие – родители, жена, друзья – искаженно, предвзято воспринимают их отношения. А на наш взгляд между Иоганнесом и Анной возникают абсолютно чистые чувства, во всяком случае, мы так  это выстраиваем. И здесь во всю мощь проявляется разрушительная власть стереотипов: ведь дай только повод, всем сразу понятно, что там может происходить между мужчиной и женщиной.  Хотя на самом деле ничего подобного, внутри героев могут бурлить какие угодно страсти, их может неудержимо тянуть друг к другу, но они, как натуры очень высокие, не позволят себе ничего лишнего – до самого последнего момента.  Потому что, если выстраивать обычную историю измены, то и герои становятся людьми обыкновенными, если это произойдет, то сразу разрушится система взаимоотношений, вся структура произведения.
-Денис, вы верите в идеальные отношения между мужчиной и женщиной?
-Я реалист, конечно. Тем не менее,  хочу в спектакле исследовать и эту сферу. Не то, чтобы таково мое кредо… Но вообще, жизнь непредсказуема, в ней можно натолкнуться  на невообразимые ужасы, а можно встретить неожиданно высокие вещи. Поэтому я никогда не приколачиваю гвоздями какие-то свои жизненные принципы. Потому что, как только ты решаешь, что надо жить именно так, опираясь на именно такую философскую, морально-этическую позицию, так сразу же в твою жизнь приходит нечто, что ее разрушает. В этой истории я ничего не утверждаю категорически, а хочу вместе с артистами и со зрителями предположить, что такие высокие отношения действительно возможны. Почему бы и нет? Тогда есть конфликт, тогда непонимание окружающих абсолютно оправдано. И я отстаиваю эту мысль, защищаю Ганса и Анну, хотя, конечно, понимаю, что многие будут обвинять меня в идеализации. Но они действительно стоят на фундаменте правды, эти двое. И в этом смысле я за них. Они ничего не опорочили, просто ушли, уплыли от людей. Впрочем, все это слова, размышления, предположения, готовый спектакль покажет, что в итоге получилось.
-Чувствуете ли вы взаимосвязь между «Одинокими» и поставленным ранее спектаклем «Глазами клоуна»?
-Конечно, чувствую. Примерно такая же тематика, та же проблема непонятости, одиночества творческого человека. Конечно, там другие обстоятельства, другой герой, Ганс Шнир не настолько идейный, не настолько стойкий. «Глазами клоуна» - история как бы о нравственном и моральном маргинале, человеке ущербном, обделенном родительской, человеческой лаской, требующем к себе большого внимания. У героя «Одиноких» позиция более взрослая, устоявшаяся, здесь рассматривается человек, который многое решил про себя, про свое место в жизни, про человеческие отношения,  он с этой позиции не уходит. Раненный и обиженный Шнир не столько ищет справедливости, сколько требует признания - вызывающе, возмущенно, круша весь мир вокруг себя.  У Ганса Фокерата есть твердые убеждения, и  его сознание не расшатать никому. Да, параллели есть, но это два совершенно разных героя.
-В вашем спектакле наблюдается возрастной сдвиг, герои старше, чем в пьесе.
-Некое смещение я делаю специально, осознанно, именно таким выбором оправдывается моя мысль. На роль Иоганнеса Фокерата я выбрал опытного, взрослого артиста Артема Цыпина именно потому, что вижу его героя как человека устоявшегося, самостоятельно мыслящего, не смиряющегося с тем, что происходит вокруг. Мне кажется, здесь нужна человеческая, профессиональная зрелость, иначе это опять будут метания молодого, экспрессивного, сомневающегося, трепетного, чувственного человека, который сегодня мечется, а завтра успокоится. А если перед нами взрослый, зрелый человек, значит, в его конфликте со средой нет бравады, а есть очень серьезный настрой. Мне это и было нужно, хотя артист, признаюсь, очень сильно сопротивлялся.
-Вы говорите об одиночестве главного героя. Но ведь пьеса называется «Одинокие»…
-В социальном мире, как и в природном, существуют четкие взаимосвязи, если выпадает одно звено, то строй в цепочке разрушается, от этого начинают страдать все. На Иоганнесе завязаны жизни многих людей, для окружающих он муж, отец, сын, друг. И когда возникает непонимание, когда между ним и родными людьми пропадают точки соприкосновения, то их жизнь автоматически превращается в ад, такой же, как и у него. Одинокими в итоге становятся все: жена теряет мужа, родители утрачивают сына, он сам лишен родителей и жены. В жизни всегда есть конфликты, в подростковом, юношеском возрасте мы бунтуем, ссоримся, уходим из дому, но потом растем, взрослеем, многое понимаем. Так вот, весь ужас в том, что герои пьесы  выросли, но не нашли понимания.  Вот об этом, мне кажется, история. Очень важным еще является вопрос веры. Родители Ганса – глубоко верующие люди, и они испытывают огромное чувство вины за то, что сын, на их взгляд, вырос без бога.
-Исследователи отмечают влияние Чехова на пьесу Гауптмана. Видятся параллели с еще одной пьесой, идущей на нашей сцене – «Детьми солнца» Горького. Тоже возникает вопрос: герой настоящий или мнимый ученый?
-Поначалу я думал, что его философский труд – это просто безумное увлечение, он один относится к нему как к великой работе. Но в процессе работы мы с артистами стали приходить к выводу, что с такой точки зрения герой предстает очень мелкой, незначительной фигурой. Можно ли серьезно относиться к персонажу, который пишет какую-то чушь? И мы стали приходить к мысли, что его работа не опубликована, не очень интересна окружающим, но, кто знает, возможно, она гениальна. К примеру, Кафка тоже при жизни не публиковался, если бы через 40 лет его сочинения не нашли в письменном столе, то мы бы его не узнали. Непризнание современников – удел многих талантливых творческих людей. Вдруг философский трактат Фокерата окажется потрясающим открытием? Хотя в спектакле все над ним смеются и не проявляют никакого интереса. А для него в этом труде вся жизнь. И я думаю, что надо к этому относиться так, как относится он. Мы договорились, что это гениальная работа.
-Человек одаренный, незаурядный всегда обречен на одиночество?
-Я думаю, всегда, это закономерность.  Если ты в каком-то смысле – творческом, научном, человеческом – поцелован Богом, если наделен каким-то талантом, который действительно сжигает всю твою жизнь, то все остальные радости жизни по большому счету тобой проиграны. А иначе в чем жертва? Если жертвы нет, то и смысла нет. 
-Денис, а вы себя чувствуете одиноким?
(Смеется.) - Вообще мне кажется, что режиссура - профессия очень одиноких людей. Не значит, что это связано с гениальностью. В принципе профессия подразумевает такие обстоятельства, в которых ты волей неволей остаешься один. У тебя есть семья, есть друзья, вокруг тебя люди, ты встречаешься, общаешься, не то, чтобы страдаешь и мучаешься, это не клинический случай. Но ты, как корабль в море, как тот кит, который плавает сам по себе. На репетицию приходишь, артисты там как бы вместе, ты рядом с ними, но ты один, ты ответствен за все, потому что спросят только с тебя. Когда выходит статья про твой спектакль, то понимаешь, что опять ты один. Ведь все понимают: в том, что спектакль не получается нет вины артиста Иванова. Спектакль не получается, потому что режиссер поставил не то и не так. Да, в каком-то смысле ты всегда один. Но это не то экзистенциальное одиночество, о котором мы сейчас говорим.        


Илона Бродская: «ЛЮБОВЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМА»

 

В роли Анны Мар в спектакле «Одинокие» на сцене Театра на Васильевском дебютирует заслуженная артистка России Илона Бродская. Актерская пара Илона и Давид Бродские приглашены в труппу из Омского академического театра драмы.

 

-Илона, театралы помнят вас по гастролям Омского театра, но расскажите, пожалуйста, о себе подробнее.  

-Двадцать два сезона я отработала в Омской драме, и это были прекрасные, замечательные, очень плодотворные сезоны. У меня в репертуаре свыше пятидесяти ролей, я переиграла практически весь классический репертуар - Ирину в «Трех сестрах»,  Елену в «Дяде Ване», Машу в «Живом трупе»… 

Я окончила во Владивостоке Институт искусств, тот же самый вуз, который окончил прекрасный артист Юрий Леонидович Ицков, я счастлива играть с ним на одной сцене.  Мастером в институте был Александр Иванович Запорожец, замечательный человек, который тепло и трепетно ко мне относился. На учебной сцене я играла Ларису в «Бесприданнице», других  лирических героинь, и всю дальнейшую творческую жизнь боролась, как могла, с этим клише. (Улыбается).

В Омский драматический театр нас пригласили вместе с мужем, когда мы были еще на третьем курсе. Театр приехал во Владивосток на гастроли, и мы, посмотрев спектакли, решили всем курсом показываться, поскольку театр тогда действительно находился на самом высоком уровне – богатый репертуар, мощная труппа, имена актеров были известны всей стране. Попасть в такой театр была просто мечта! Нас отсматривал худсовет, и после этого просмотра мы, единственные с курса, получили приглашение.

Не могу пожаловаться на судьбу, я работала с прекрасными, потрясающими режиссерами – Геннадием Тростянецким, Аркадием Кацем, Марком Вайлем, Владимиром Сергеевичем Петровым, Григорием Козловым. С «Дачниками» Евгения Марчелли мы объездили чуть не всю Россию, столько других стран повидали! Женский актерский состав там был мощный, недаром «Дачников» называли женским спектаклем. В борьбе со своим амплуа я с огромным удовольствием бросалась в разные авантюры. Одной из последних авантюр на омской сцене было то, что я неожиданно для всех сыграла Хануму - острохарактерную роль, мало соответствующую моим внешним данным.

Действительно грех жаловаться, когда такая творческая судьба! Но так сложилась жизнь, что дочечка уехала  в Петербург, окончила Театральную академию. Кристина уже актриса, довольно много снимается для ее небольших лет. А сейчас она к тому же молодая мамочка, и я безумно рада и счастлива появлению нашего маленького чуда. У нас есть еще сын, которому 12 лет, тоже, конечно, радость моя.

-Как вас принял неласковый город Петербург?

-Мы приехали в Петербург своим ходом, на машине, по очереди с мужем сменялись за рулем. Прекрасное было путешествие - проехали полстраны, останавливались в разных городах, повидали массу интересного.  Морально готовились к хмурой петербургской погоде, но случился какой-то парадокс - когда мы приехали, месяц стояла солнечная погода. Город распахнул для нас свои объятия, и мы с радостью кинулись в них, приняв это как подарок судьбы.   

-Для дебюта на петербургской сцене вам выпала сложная роль Анны в спектакле «Одинокие».

-Опять же благодарна судьбе, это действительно подарок, что попав в хороший, устоявшийся театр с отличной труппой, сильными актерами, я получила такую интересную роль. Благодарна режиссеру, увидевшему во мне потенциал, благодарна за эту возможность сыграть такую дебютную партию в моем новом и, надеюсь, уже родном, близком и любимом театре.

Да, Анна – очень неоднозначный персонаж, когда я прочитала пьесу, первым было впечатление, что это коварное существо, каких много в жизни, в любое время, в любом веке. Но мне в театре никогда не было интересно играть только текст, описание, ситуацию. Напротив, очень интересно копаться, искать вторые и третьи планы, понимать, что движет героиней, почему она такой стала, что с ней произошло, как люди и ситуации влияют на ее дальнейшие поступки. Отвечать на вопрос, что делает человек, когда у него есть выбор, а выбор поступить так или иначе, есть всегда. И все-таки я, конечно же, буду защищать свой персонаж. Не стану раскрывать все секреты и тайны, зрителю интересней прийти на спектакль и составить свое впечатление, но мне уже очень дорога эта героиня, я вижу в ней человечность и понимание других. И мы ведь все, по сути, одинокие, как сказали очень мудрые люди: мы приходим в этот мир одинокими и уходим одинокими. Конечно, слава Богу, что есть семья, есть близкие люди, родные, друзья, коллеги, с которыми находишь общий язык. Прекрасно, что у нас такой замечательный ансамбль, такие чудесные актеры, я просто счастлива.

-Ваша Анна любит ученого Иоганна?

-Да, и не только Иоганна. И его жену, мать, всю семью, она вовсе не черствая и не бессовестная. Я не знаю, что у нас в результате получится, какие отношения выстроятся на самом деле, потому что любовь непредсказуема. Мне как раз нравится, что мы репетируем свободно, ничего не закрепляя окончательно.  Прекрасен был период, когда мы разбирались в пьесе, то нас уводило и влево, и вправо, то мы нащупывали твердую тропинку. На этих репетициях происходит момент накопления, а потом лишний груз можно сбросить, и зрителю будет казаться, что все легко льется – и диалоги, и перепады настроений, состояний. А на самом деле это, конечно, великий труд. Я всегда уважала труд актеров и режиссеров, потому что отношусь к тем счастливым обладателям любимой профессии, которые считают, что она действительно приносит ни с чем не сравнимое удовлетворение. Когда что-то получается, ты испытываешь такое счастье! Ни одна другая профессия мне столько счастья бы не дала.                 

ОГОНЬ, БУШУЮЩИЙ В СОСУДЕ

 

О роли главного героя в спектакле «Одинокие» мы беседуем с заслуженным артистом России Артемом ЦЫПИНЫМ.

 

-Гауптман вводит в драматургию «одинокого героя» - новый тип, вокруг которого по сей день не стихают споры. Кто он, ваш Иоганн – непонятый талантливый одиночка или эгоцентрик, разрушитель семьи? 

-Я придумал версию, которая меня греет и позволяет оправдать некоторую странность поступков героя. Он - как бывший вундеркинд, который, вырастая, становится ненужным, не может вписаться во взрослую жизнь. Он задержался в детстве, все его успехи и восхищение этими успехами остались в прошлом, а сейчас, когда очередь за какими-то практическими делами, он оказывается бессилен перед ними. Таланта хватило только на детство и юность, а на взрослую жизнь уже не хватает. Это не такая уж редкость, если вспомнить драматические судьбы известных вундеркиндов, той же Ники Турбиной, знаменитой девочки-поэтессы.  У Гауптмана в тексте матери есть слова о том, как сын восхищал всех в детстве, ему прочили блестящее будущее. Не знаю, почему подобное случается с вундеркиндами, надо поискать природу этого явления.

Режиссер настаивает на том, что труды Иоганна - это не никчемное мудрствование, а действительно вклад в науку. Но специально или нет, Гауптман не вносит ясности в этот вопрос, мы даже не понимаем, какой научной сфере этот труд принадлежит, это и не философия в чистом виде, и не психология, а нечто на стыке разных наук. С другой стороны, возникали же в ХХ веке разные новые науки на основе пограничных знаний. Мне кажется, что Иоганнес - серьезный ученый, но при этом немножко такой прекрасный сумасшедший, человек не от мира сего, как свойственно людям, бесконечно увлеченным своим делом. Он действительно не способен жить практической жизнью, хотя стремится к этому. И в этом смысле он человек незрелый, инфантильный, панически боящийся какой-либо ответственности.

  Может возникнуть впечатление, особенно у женской аудитории, что он подлец, разрушитель семьи. Мы полагаем прямо противоположное – что это чистый и светлый человек, только косное общественное мнение приписывает ему греховные помыслы.  Конечно, с тех пор несколько изменились этические, нравственные нормы, не потому, что общество стало хуже, хотя, может, и стало… Сейчас могут показаться немного натянутыми такие страсти вокруг предполагаемой супружеской измены. Сможем ли мы все это оправдать? Ведь если это именно такой человек - не от мира сего, особенный, незаурядный, то, значит, к нему нужно и какой-то особенный критерий применять, оценивать его по другим законам. При этом, конечно, существует опасение ненароком впасть в крайность  и сыграть сумасшедшего. Может, некое творческое безумие в нем и присутствует, но уже как проявление таланта. В каком-то смысле, да, Иоганнес опередил свое время, и если бы мы были его современниками, то могли бы восхищаться или ужасаться его взглядам на жизнь. Но мы-то знаем, что было дальше, «до чего дошел прогресс»,  и это более позднее знание делает взгляд на пьесу более сложным и интересным. Понятно,  что после всех сексуальных революций теория высокой любви, основанной на дружбе, представляется утопией. Сейчас это наивно выглядит, словно герой не знает о том, что творится в мире. А он действительно не знает! Денис хочет сделать не то чтобы историческую реконструкцию,  но в декорациях, костюмах  приблизиться к той эпохе, как мы ее видим. Поэтому взгляды героев будут соответствовать той эпохе – рубежу XIXи XXвеков.

-Повторю вопрос, который уже задавала режиссеру: вы верите в идеальные отношения между мужчиной и женщиной?

-Мы стремимся проводить именно такую линию, во всяком случае, у Иоганна по отношению к Анне возникает платоническое чувство. Для себя я еще сформулировал, что этот человек все анализирует,  вместо того, чтобы синтезировать.  Важно было собрать одну большую любовь из разных чувствований, а он, наоборот, разложил все по полочкам. Получается, что ему, грубо говоря, для семьи, для быта нужна жена, для идейных разговоров нужна другая женщина… С другой стороны, ведь он человек науки, ему свойственно все подвергать анализу, нет бы потом собрать…

-В спектакле Дениса Хусниярова «Глазами клоуна» явственно проступает антиклерикальная тема. А в «Одиноких» насколько важны взаимоотношения вашего героя с религией?

-Тема эта очень важна, она сильно прописана у автора, поэтому совсем ее отставить невозможно. Просто опять-таки вспомним, что события пьесы происходили до того, как были совершены многие открытия в точных науках, в естествознании. И тогда идеалистическая и материалистическая философия были двумя огромными, противоборствующими силами. Это сейчас много всевозможных течений, и вообще другие скорости, поэтому Денис несколько микширует тему, представляя антиномии как черное и белое, как столкновение традиционных религиозных взглядов со взглядами естественно-научными, конфликт либерального и консервативного. Мы не настаиваем на том, что это религия, даже не уточняем, какая именно.

-Что, на ваш взгляд, больше всего сближает эту пьесу с днем сегодняшним?

-Когда мы стали разбираться в пьесе, меня в какой-то момент увлекло то неподдельное чувство, которое вложено в отношения героев. Мне кажется, что в середине этой пьесы очень горячий любовный треугольник, особенно сильно проявленный со стороны женщин. Иоганн, повторюсь, просто как прекрасный сумасшедший, как человек, опередивший время или не совпавший с ним,  немножко не отдает себе отчета в том, что творит, как он рушит этот мир. А вот женщины испытывают к нему настоящую, сильную любовь. Жена его боготворит, Анна  всерьез влюбляется в него. Она, может, потому и уезжает, что понимает: иначе все разрушится. И я как-то вдруг почувствовал этот сильный огонь, который бушует там внутри. Денис просит ничего не проявлять, это  огонь как бы очень потаенный, но главное, что он существует, он всем нам открылся. Дай Бог перенести это на сцену! И это очень интересно, что за внешне спокойной, размеренной немецкой жизнью кипят такие страсти, как будто дело происходит в Латинской Америке!

 

Беседовала с «одинокими» Татьяна Коростелева