"ОДИНОКИЕ": отклики на премьеру

Кривое зеркало для героя

Екатерина Омецинская,

театральный обозреватель

    Постановка Дениса Хусниярова «Одинокие» в Театре на Васильевском представила пьесу Герхарда Гауптмана одновременно в двух полярных ракурсах.
В 1891году (да и почти всегда) психологическая драма Гауптмана «Одинокие» воспринималась прогрессивной общественностью как осуждение бездумного мещанского существования и устаревшей морали. Её герой Иоганн Фокерат - этакий Чайльд Гарольд, вяз¬нущий в быту. Провинциальная глушь, узкий круг общения, долгие семейные обеды, маленький ребёнок, постоянно требующие внимания жена и мать... Иоганн тоскует без равного себе по образованности и полёту ума. Но в доме появляется студентка Анна, дружбу Иоганна с которой «мещанское болото» принимает за любовную связь. А на самом деле возникшая пара - люди будущего, одинокие среди чуждого им мира
-    один из снов Веры Павловны. Они
-    олицетворённая реальность дружбы
между мужчиной и женщиной, основанной на интеллектуальной близости.
 Такая вот идеалистическая конкретика, из которой ничего больше вроде и не выудишь. Но Хусниярову удаётся создать в спектакле две смысловые параллели одного сюжета.
    Одна из них, описанная выше, и сегодня кажется очевидной тем, кто воспринимает историю «на новенького», с «революционной» позиции, присущей молодым, уверенным, что они ни за что не проживут жизнь так, как прожили её их родители. Другая отражает взгляд людей постарше и помудрее, понимающих, что идей будет много, но природу не обманешь, что гордыня до добра не доводит, что родителей не выбирают, да и жена - не рукавица...
При желании можно отследить эти пересекающиеся в финале параллели, но во втором случае Иоганн (его роль блестяще, с тончайшими нюансами интонаций, походки, дыхания играет Артём Цыпин) видится вовсе не «арьергардом человечества», а избалованным родителями эгоистом, попирающим  нравственность в угоду своим удовольствиям. Он - безвольное и никчёмное существо, не способное разобраться даже в себе, не то что в чувствах окружающих людей, которые он попирает. Не видит этот Фокерат — Цыпин и пре-восходства над собой Анны, которая, искренне привязавшись к семье Иоганна, жертвует растущим чувством любви к герою ради его близких. И играет эту борьбу с собой Илона Бродская (Анна), ничуть не уступая в её детальности своему партнёру по сценической площадке.
    Впрочем, сравнивать актёрскую игру внутри  «Одиноких» бессмысленно - здесь все равноценно подлинны. Ни с чем не соизмеримая супружеская лю-бовь заставляет страдать и бесконеч¬но сомневаться в себе жену Иоганна - Кете, так верно сыгранную Ульяной Чекменёвой. Сверкает глазами раз-гневанная героиня Натальи Кутасовой (мать Иоганна) во время разрывающего сердце монолога. Отеческая суетливость её мужа, Фокерата-старшего, мгновенно переходит у Юрия Ицкова в царственную, угрожающую и отрезвляющую властность мудрого человека. Глухое, скрытое недовольство происходящим в доме отражается в каждом движении няньки - Надежды Живодеровой... Всё это врезается в сознание, оставляя в нём памятку: каждый любящий человек - мятущаяся и страдающая душа, втайне ждущая ответного понимания. А одиночество - закономерный итог нежелания принимать во внимание чужое чувство или дарить своё. Вот и. вся идея...
    ...Кстати, в свете происходящей в столичном НИИ культурного и при-родного наследия им. Д. С. Лихачёва экспертизы постановок Кирилла Сере-бренникова и Константина Богомолова «на искажение классики» спектакль Хусниярова выглядит доказательной иллюстрацией того, что режиссёр, не гоняющийся за формой, а ищущий новые смыслы, как никто другой, наделён профессиональным правом трактовать классику по своему разумению. Сим-патизировать названным выше москов-ским режиссёрам совсем необязательно: надо лишь отдавать себе отчёт в том, что даже у одного режиссёра может не быть единого мнения об одном и том же литературном произведении... 
Невское время, 2015, 25 марта, №51

                                   В ОБЩЕМ, РЕЖИССЕР – МОЛОДЕЦ
                                            О спектакле «Одинокие»
   
     Пьесу Гауптмана я прочла накануне и не могу сказать, что она меня сильно увлекла. Показалась и многословной, и тяжеловесной. Не очень-то люблю социальные драмы, а 100 лет назад, когда пьеса писалась и ставилась, социальный аспект её был очень силен. Героиней выступала Анна Мар, ищущая «новой» жизни в противоположность мещанскому болоту семьи Фокератов. В спектакле Дениса Хусниярова акценты расставлены иначе. Героем здесь является Иоганнес, но героем необычным. Он не совершает каких-то героических поступков, никуда никого не зовёт, он только хочет быть самим собой и все время спектакля он страдает и мучается оттого, что окружающие этого не понимают.
    Мы наблюдаем трагедию цельной натуры. Он не может жить так, как его родители и жена не потому, что они поступают как-то дурно, а просто потому, что он – другой и хочет жить своей жизнью. Родители бунтуют, пытаются подчинить, жена терпит, но не понимает. И только с Анной он чувствует себя самим собой. И, слава Богу, что речь не идет о любовном треугольнике. Отношения между Иоганнесом и Анной иные, духовные, возвышенные, чего не могут понять окружающие. Насколько я понимаю, в пьесе, да и по сути, герой должен быть моложе, чем исполняющий эту роль артист Артём Цыпин. Может быть, поэтому его одиночество возрастает, возводится в более высокую степень, ощущается подобно холодному серому камню-скале, стоящему на сцене. Цыпин играет страстно, серьезно, мучительно.
В театре появилась новая актриса – Илона Бродская, которую многие помнят по ряду спектаклей Омского театра. Это хорошее приобретение. Потрясающая внешность, хорошая игра. Без неё спектакль многое бы потерял. Она здесь – как недосягаемая звезда, мечта.
Вообще, спектакль богат актерскими удачами, особенно роли Натальи Кутасовой и Юрия Ицкова, да и все хороши. Еще очень важно, что есть живая атмосфера, она дышит, её чувствуешь. Другое дело, что она душновата, как и должно быть. Правда, на мой взгляд, художник перестарался с черным цветом. И если камень-валун с намертво встроенным в него пианино – хорошая метафора, то черные дощатые перегородки – уже перебор. Ведь и в светлом, солнечном пространстве бывает трудно дышать.
    Немного удивил конец. В пьесе герой садится в лодку и уплывает, все зовут его, он не отвечает. В спектакле эту сцену читает Цыпин по книге. Остальные актеры молча смотрят в зал. Актер захлопывает книгу и говорит: «Занавес!». Последняя страница жизни прочитана.
Работа Хусниярова заслуживает самого пристального внимания. Он продолжает нас удивлять, заставляет думать, задавать вопросы, спорить. В общем, он – молодец!

Татьяна Платонова,
председатель общества «Театрал»