Наталья Кутасова: «Из сомнений рождаются великие явления»

Наталья Кутасова окончила Театральное училище им. Щепкина, курс Владимира Монахова. Среди ее педагогов  был весь цвет  Малого театра: Михаил Жаров, Борис Бабочкин, Элина Быстрицкая… По окончании «Щепки» работала в Челябинском академическом театре драмы, где, в одной из самых мощных нестоличных трупп, стала подлинной звездой и любимицей публики.

 С 1992 г. Наталья Кутасова  - ведущая актриса Театра на Васильевском. В ее репертуаре блистательно исполненные роли в постановках произведений русской и мировой классики, современного репертуара: Агафья Тихоновна в «Женитьбе» Гоголя, Мария Александровна в спектакле по повести Ф.М. Достоевского «Дядюшкин сон», Маркиза Мертей в «Опасных связях» Ш. де Лакло, леди Макдуф в трагедии У. Шекспира «Макбет», Баба в красном» в спектакле «Закликухи», Вершина в спектакле «Вертепъ» по Ф. Сологубу, Таня-Таня в одноименной пьесе О. Мухиной, Серафина в «Татуированной розе» Т. Уильямса, Наталья Ивановна в «Русском варенье» Л. Улицкой, Войницкая в «Дяде Ване» Чехова, фрау Фокерат в драме Гауптмана «Одинокие». Все разнообразные роли, сыгранные Натальей Кутасовой – это истории любви.

 

Лауреат премии «Золотой софит», премия Правительства России.

 -Наталья Ивановна, как удалось милой провинциальной девочке покорить корифеев Малого театра?

 -С благодарностью вспоминаю одного уважаемого человека, чье мнение внушило мне уверенность и послужило стимулом к действию. Я боялась поступать в театральный вуз, хотя мне очень хотелось, я с детства танцевала, читала стихи, пела в школьном ансамбле, участвовала в любительских спектаклях. Благодаря такой активности меня и направили на конкурс чтецов в Белгород, где я читала прозу Роберта Рождественского, большой отрывок об истории нашей страны. И заняла первое место. А в жюри сидел заслуженный артист из Белгородского театра, который подошел ко мне с вопросом: «Девушка, куда вы думаете поступать?» Я ответила, что в музыкальное училище, поскольку играла на фортепиано, аккордеоне, на гитаре. Он говорит: «Деточка, поступайте в театральное.  Если вы станцуете, споете и так прочитаете, как сегодня, вас возьмут с руками и ногами».  

 И я решила, попробовать. С несмыканием связок, перенапряженных на смотре художественной самодеятельности, я отправилась в Москву. Именно в Щепкинское училище при Малом театре, ведь великий артист Михаил Щепкин был родом из Белгорода, можно сказать, я поехала к земляку. Придя на первый тур, я обнаружила, что забыла фотографии и рванула за ними к сестре. Вернулась обратно, когда шла на прослушивание последняя десятка.  Вбежала в аудиторию, запыхавшись – волосы висят сосульками, но глаза горят. В конце дня вышел молодой человек и сказал, обращаясь ко мне: «Девушка, у вас завтра второй тур, все остальные свободны». Вероятно, педагогов убедила моя искренность и непосредственность.  А на втором туре прозвучал грозный голос педагога по сценической речи Веры Васильевны Урновой: «А что у вас с голосом?» Я пролепетала что-то про  московское мороженое. В конце концов я убедила комиссию тем же отрывком из Роберта Рождественского, который исполняла на конкурсе чтецов. Мастер курса Владимир Багратович Монахов даже упрекнул:  «Деточка, что ж ты нам 10 минут голову морочила, с этого надо было начинать». Меня это приободрило, я поняла, что практически поступила, когда Монахов сказал: «Ну что ж, голос будем лечить в Москве». А когда я танцевала и вальсы, и классические, и народные танцы, то комиссия мне аплодировала. Хорошо, что я тогда не знала и не понимала, какой цвет Малого театра присутствует в комиссии – Михаил Жаров, Борис Бабочкин, Николай Анненков, Михаил Царев, братья Соломины. Знай я тогда, кто эти люди, наверно, слова не смогла бы вымолвить.

 -Но впоследствии у вас была возможность работать вместе с этими людьми…

 -Трех выпускников курса, в том числе нас с мужем, должны были оставить в Малом театре. Но у нашего мастера Владимира Монахова, который работал также режиссером театра, произошел конфликт с Михаилом Царевым. Монахов ушел из театра, а Царев никого с его курса не взял в труппу.  Впрочем, мы не переживали, нам было все равно в каком театре работать. В то время не было такого стремления остаться в столичном театре, мы, прежде всего, стремились заниматься творчеством. Азарт, радость выхода к людям, общение с ними – для нас это было какое-то невероятное счастье.

 -Правда, что вы, лирическая героиня, начинали с острохарактерных ролей?

 -Шел первый год моей работы в театре, и вот как-то режиссер говорит мне: «Наташа, я хочу дать вам главную роль в своей сказке». Спрашиваю: «Какую-нибудь Царевну Несмеяну?» Он: «Нет, старуху Шапокляк». Я обожала эту работу, Шапокляк в спектакле была молодая, кокетничала с крокодилом Геной. Дочка в детском саду на вопрос о профессии мамы гордо отвечала: «Она у меня старуха Шапокляк».

 -В Челябинске у вас было звание заслуженной артистки,  прекрасный репертуар. Почему вы уехали в Петербург, в неизвестность?

 -Театральный администратор как-то задала мне подобный вопрос: «Как можно было уехать от такой любви? Ведь челябинские зрители вас боготворили, вас знали в каждом доме». Действительно, у меня невероятная была популярность в городе. Но любовь зрителей - это еще и огромный крест, огромная ответственность, я не имею права их обманывать.

 Помню, на меня сильно повлияла встреча с Натальей Гундаревой. Театр имени Маяковского приехал в Челябинск на гастроли, мы играли на разных сценах, и весь цвет Маяковки - Игорь Костолевский, Татьяна Васильева – побывали на нашем спектакле «Я – женщина». А Наталья Гундарева пришла за кулисы и очень тепло мне сказала: «По тому, как вы работаете, я поняла, что вы хрупкий человек. Вас наверняка будут приглашать столичные театры, подумайте хорошенько, такой актрисе нужна хорошая защита. Потому что нравы у нас жестокие, бьешь первой, иначе ударят тебя. Мне кажется, вы нашли своего режиссера и свою защиту в лице Анатолия Морозова».

 Вскоре меня пригласил Игорь Петрович Владимиров в Театр Ленсовета, но я тогда не дала согласия. Не знала, что он пригласил и Морозова тоже. А в 1988 году мы приехали сюда на гастроли, и я бесконечно влюбилась в Петербург, он меня потряс своей красотой, я ходила по улицам, как блаженная. И когда Владимиров повторил свое приглашение, я его приняла. Год я жила между двумя городами, доигрывала в Челябинске свои спектакли. В том числе спектакль по безобразной пьесе Салынского «Беглая студентка». Я играла и чувствовала, что обманываю, что в какую-то жуткую историю попала, стала просто болеть. И поняла, что остановилась в творческом росте, что нужно двигаться дальше. Пришла к Науму Юрьевичу Орлову, это был очень глубокий режиссер и прекрасный человек, сейчас его именем назван театр в Челябинске. Он относился ко мне как к дочке, сразу же по приезду дал нам, молодой семье с ребенком, двухкомнатный люкс в гостинице, через год мы получили квартиру. Он меня понял и отпустил.

Да, я не могла обманывать, у меня была огромная ответственность перед людьми, которые меня любили. Поэтому я решилась на отъезд, хотя далось мне это решение не просто.  

 -Переход из Театра Ленсовета в только что созданный Театр на Васильевском тоже был не простым шагом?

 Скорее, шагом безумным. За два года работы в Театре имени Ленсовета я сыграла четыре очень интересные роли. Вместо уехавшей за рубеж Елены Соловей играла Стеллу в возрасте сорока и восьмидесяти лет в спектакле «Фотофиниш» по пьесе Питера Устинова. Одной из любимых ролей была Наталья Петровна в «Месяце в деревне» - очень красивом светлом спектакле Анатолия Афанасьевича Морозова.  И, казалось, нас ждет столь же хорошее, солнечное продолжение. Рядом были замечательные партнеры - Лена Рахленко, Дима Барков, Сергей Кушаков, Анна Алексахина, Владимир Матвеев. И тут вдруг появляется Владимир Дмитриевич Словохотов. Он посмотрел спектакль по Тургеневу,  глаза у него горели. Стал уговаривать: «Мы начинаем собственное дело, приходи, будешь стоять у истоков театра…» То есть, угадал безошибочно: захотелось созидать, самой вложить кирпичик в создание нового театра.

 Когда мы пришли сюда, на Средний проспект, здание еще было полуразрушено, но мы уже влюбились в нашу лестницу. Она для меня стала символом искусства. Вот мы стояли внизу, смотрели на нее  - все, кто пришел из Театра Ленсовета, охваченные идеей созидания: Анатолий Морозов, Александр Николаевич Левит, Лена Рахленко, Сережа Лысов, художник по свету  Володя Рожков - и представляли, как на открытии люди будут подниматься, как бы разбегаться и улетать с нами от земли куда-то  ввысь, в вечные темы, в небеса радости, небеса отчаяния. Эта лестница меня сразу потрясла, я всегда ею любуюсь, потом с большой радостью шагаю через ступеньку, испытывая вдохновение подъема.

 Об этом поступке я никогда не жалела, я здесь сыграла множество прекрасных, разнообразных, любимых  ролей.

 -В ваших недавних работах прослеживается тема главенства семьи, ваши героини - хранительницы очага, берегини. Такова Елена в спектакле «Дети солнца», фрау Фокерат в «Одиноких» Гауптмана. Может быть, это относится и к Кабанихе из «Грозы», которую вы сейчас репетируете?

 -Там тоже есть история любви. Мне всегда интересно исследовать это удивительное чувство, удивительное энергетическое явление.  Как оно живет в человеке, как растет, воспитывается?  Если человек работает над ним, оно начинает прорастать в других людей,  одаривать их особым теплом. Но не каждый поймет, не каждый почувствует и вместе с тобой оживет. Почему один реагирует на твои флюиды, а другой нет? Это так интересно…

 Дружба тоже требует особого таланта. Я нашла определение для друзей: Эрмитаж моей души! Потому что каждый эксклюзив, в каждом живет  любовь – к ближнему, к своему делу. Юрий Никулин гениально определил, что такое счастье: когда с радостью идешь на работу и с радостью возвращаешься домой.

 А еще существуют миги счастья, внутреннего света, когда на репетиции Владимир Анатольевич Туманов создает такую атмосферу, в которой все живут единым смыслом, одной идеей, каждый трудится над своей партией, а в результате получается красивый слаженный оркестр.  Иногда артисты хохочут, а иногда просто тихо улыбаются, как дети. Это и есть счастье!

 У нашего театра режиссерская и актерская профессиональная планка очень высокая, я знаю, что плохо уже никто не сыграет, просто бывает лучше, бывает хуже. Но каждый раз это живой неповторимый процесс. Наш театр не формальный. Форму очень легко расшифровать, ты видишь, как актер четко исполняет формальное задание, пусть даже это делается классно, но там нет непредсказуемых моментов, творческого мышления, из-за которого я хожу в театр. Что такое современный театр? Это умение остро, объемно, быстро думать на сцене. У Питера Устинова в пьесе «Фотофиниш» есть гениальная фраза: «Мир движим сомнениями». Мы привыкли думать, что мир движим любовью. Но любовь - это тоже сомнения. А из сомнений рождаются великие явления.   

 О Наталье Кутасовой:

 «Я рад, что такая актриса есть в нашем театре, что ее талант, красота, ее открытый и добрый нрав, ее  отношение к театру, к работе, к людям давно уже стали неким мерилом для всех, кто ее окружает». (Владимир  Словохотов, художественный руководитель Театра на Васильевском, заслуженный деятель искусств России).

 «Кутасова великолепно держит темп, чувствуя все движения роли, видя перспективу ее развития. Роскошное богатство выразительности средств, которым владеет исполнительница, дает право увидеть в ней синтетическую актрису: кажется, ей подвластно действительно все. Готовность Кутасовой к риску в работе почти безгранична». (И. Вергасова // журнал «Театральная жизнь»).

 «Я давно мечтал об Уильямсе, и как-то там все срослось, спектакль «Татуированная роза» шел более десяти лет, он, конечно, изменился с течением времени, сменился ряд исполнителей, но изначальная пара актерская Наталья Кутасова и Артем Цыпин, неизменно оставались в центре, на них спектакль был сделан, мы очень угадали с этой парой. «Розу» мы репетировали потрясающе, я тогда параллельно в другом театре ставил спектакль и там все время артисты опаздывали на репетицию. Я приводил в пример этот театр: прихожу на репетицию за полчаса, а Наташа уже в театре, уже переодета и рвется на репетицию».  (Роман Смирнов,режиссер).

 

«Наталья Ивановна, прекрасная актриса! Какое мастерство! Какая выразительная мимика, отточенная пластика, тонкая, действительно филигранная психологическая нюансировка образов. Спасибо за Ваше искусство, за преданность нашему общему делу – Театру». (Е. Предко, завлит Брянского ТЮЗа ).

 

«Да, это истинная актриса!  В ее героинях привлекает неуемное жизнелюбие, страстная жажда любить и быть любимой, гордость и готовность к самопожертвованию, умение стойко переносить удары судьбы и в любых обстоятельствах сохранять веру в добро и справедливость. А что еще надо,  чтобы ждать встречи с этой удивительной актрисой на сцене одного из лучших наших театров – Театра на Васильевском». (А. Фадеев // газета общества «Театрал», 2004).

 

«Она для меня Женщина с большой буквы и Актриса с большой буквы. Потрясающий человек и большой профессионал. На сцене она действует как партнер на всех энергетических уровнях: и техникой, и актерскими, и человеческими приемами. Я  бываю в нее влюблен на сцене, действительно влюблен, потому что не влюбиться - невозможно. Она - страстная, яркая, неповторимая… (Игорь Бессчастнов, артист Театра на Васильевском).