«ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ – ЭТО ОБРАЗ ВСЕЙ ГЕРМАНИИ»

Денис Хуснияров о спектакле «Камень»

 

Биографическая справка. Денис Хуснияров – выпускник Театральной академии (актерско-режиссерский курс н.а. России Семена Спивака).  Лауреат премии Санкт-Петербурга для молодых «Прорыв»

На сцене Молодежного театра Денис успешно поставил дипломный спектакль «Жестокие игры» по А. Арбузову (художественный руководитель постановки – С. Спивак). На сцене Театра на Васильевском поставил спектакли «Веселенькая пьеса о разводе», «Самая счастливая», «Бесприданница».  В течение недавних сезонов поставил своеобразную немецкую трилогию – инсценировку романа Г. Бёлля «Глазами клоуна», пьесу Г. Гауптмана «Одинокие» и последнюю по времени часть трилогии – пьесу современного немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга «Камень».

 

Об этом с Денисом Хуснияровым на радио «Санкт-Петербург» беседовала театровед Татьяна Ткач. С ее разрешения приводим текст беседы.    

 

-Спектакль  «Камень» интересен серьезностью поставленных задач и необычным сценическим решением. Действующие лица сидят за каменным столом, созданным художником Еленой Дмитраковой, и каждый вспоминает прожитую жизнь, оставаясь прикованным к своему месту. Чем определен выбор пьесы и такое решение спектакля?  

 

-Материал для постановки приходит определенным образом, как бы сам по себе, или что-то свыше подсказывает, иногда я совершенно случайно натыкаюсь на какую-то книжку,  никакой закономерности нет.  А то, что в Театре на Васильевском произошла такая немецкая трилогия… Немцы меня привлекают, мне очень близка их энергия -  внешне холодная, но с клокочущей горячей сутью внутри, без которой было бы трудно включать воображение.

 

Что касается решения, то на самом деле было много вариантов, мы пробовали всё, мы  разыгрывали по сценам, думали про кукольный театр, мы откуда только не заходили: засыпали всю сцену песком и землей, хотели играть в саду, где в определенный момент начнут набухать и прорастать рододендроны, было и такое сценографическое решение. Мы заходили и со стороны традиционного театра, и со стороны театра альтернативного,  в итоге, пройдя все пути, после трех месяцев репетиций мы вдруг поняли, что не нужно ничего играть. Мы вновь начали с застольного периода, сели все за стол и сидя за столом  вошли в эту историю.

 

Эта история написана с нарушением последовательности, мы же разобрали ее всю по хронологии, по кускам, по годам. На самом деле события следовали друг за дружкой, подряд, но потом такое впечатление, что автор эту историю взял, разрезал, перемешал и вновь составил.  Но то, как перемешаны фрагменты, придает такую потрясающую гениальность тексту, драматург, разъединив, нарушив композицию, так филигранно и грамотно это соединил, сделав все гораздо глубже, страшнее, тоньше. Майенбург не предлагает нам театрализованности, его пьеса - это суровая история дома, семьи, целый ряд поломанных судеб. История начинается с 1935-го года и проистекает до 1993-го. В 1935-м году немецкая семья выгоняет из дома еврейскую семью и благополучно обосновывается на их месте. Живут там они всего лишь 10 лет, поскольку приходит конец национал-социализму, фашизму, к которому члены семьи были причастны, а теперь вынуждены бежать с востока на запад, чтобы спастись. В свою очередь их дом заняли семьи беженцев, живущие там благополучно в течение 40 лет.  Потом, когда Берлинская стена рухнула, семьи, бежавшие на запад, получили право возвратиться и вернуть свои дома обратно. В Германии  это происходило повально, так разрушались судьбы и западных и восточных немцев, лишавшихся дома и крова в силу исторических причин.

 

Сама суть всей этой истории, я считаю, заключена в судьбе главной героини Виты, которую играет Надежда Живодерова. Это образ вообще всей Германии, чья новейшая история во многом построена на лжи, на недосказанности, потому что в каждой немецкой семье есть человек – сын, отец, брат, дед, который так или иначе был причастен к фашизму. Вся Германия пропитана этим молчанием, и все мамы и бабушки, такие как Вита, врут новому поколению, ну, или недоговаривают, неся внутри позорный груз.   Собственно, на этом замешана вся история, то есть, мы видим семьи, которые погрязли в неизжитом позоре. Но мы размышляли и шире, потому что, думаю, и в русском обществе есть огромное количество семей, где прошлое, мягко говоря, не сильно прекрасно, где есть свои исторические травмы, прикрытые ложью. 

 

-Мне кажется, это спектакль о мужестве заглянуть в себя.

 

-Отчасти еще о мужестве осознать, озвучить вину, нести ответ за всю свою страшную, поганую, черную жизнь. Я говорю сейчас о главной героине. Потому что в конце спектакля, когда ей уже за 80 лет, она осознает, что многое было сделано неверно и видит  выход в признании. Нет, отвечает ей внучка, я не верю, это неправда! А бабушка ей говорит: «Да, это мысделали». То есть, в конце она все-таки поняла, что без раскаяния невозможно.

 

-Расскажите об артистах, занятых в спектакле, о том, как вы вообще работаете с актерами.

 

-Я чувствую, что со временем отхожу все дальше и дальше от своей альма-матер. Мой мастер Семен Яковлевич Спивак прежде всего режиссер игрового, музыкального, танцевального театра, театра света, как он позиционирует.  Все это, безусловно, прекрасно, но, видимо, мои внутренние побуждения оказались иными, поэтому я в режиссуре ухожу в другую сторону, может быть, даже в противоположную. Я не знаю, почему это происходит.  В процессе обучения, мне кажется, ты получаешь не профессию, а только пропуск в профессию, даже получив этот самый диплом. По-настоящему ты учишься, приходя на репетицию к артистам - с разным мышлением, мировоззрением, разными стилистиками, разными школами. И в процессе этого тыкания  в неизвестность формируется твое творческое пристрастие, я еще не могу сказать, что оно сформировалось, я его только начинаю интуитивно нащупывать. Меня тащит в сторону глубоких серьезных вещей, я ухожу от театра, который занимается расслаблением, развлечением, отвлечением, и, мне кажется, наоборот, иду к театру, который заставляет нас сосредотачиваться, думать, работать на спектакле, потому что мне самому безумно интересен этот процесс.

 

К слову, не знаю, как те или иные люди оказываются в распределении, это не умозрительный процесс, например, сегодня ты видишь артиста на взлете и строишь на этом творческие планы, а через полтора года уже не можешь быть уверенным, что он остался таким же.

 

Когда шло распределение артистов в спектакль «Камень», то я конкретно имел в виду Илону Бродскую, с которой недавно выпустил спектакль «Одинокие», и Любу Макееву, которую хорошо знаю, потому что она занята практически в каждом моем спектакле. С Ульяной Чекменевой тоже работал, а здесь стал по-новому знакомиться, остальные были для меня немножко загадкой. Я давно-давно работал с Надеждой Леонидовной Живодеровой, позже мы в работе не встречались. Я понимал, что в центре композиции должна быть олицетворенная Германия - личность внутренне очень горячая, а внешне жесткая и даже, я бы сказал, жестокая. Это как холодная каменная печь, внутри которой пылает огонь, наверно, я от этого образа шел. И вот эти противоположные качества, как мне представляется, присутствуют в актерской палитре Надежды Леонидовны  - при всем ее тепле, профессиональном мастерстве, мудрости, эрудиции. Единственную мужскую роль играет Давид Бродский, его я видел в Омске  в нескольких спектаклях и понимал, что это хороший артист, в процессе работы мы стали и человечески знакомиться, я не пожалел о назначении, он по-моему работает прекрасно. Артисты материал внутренне освоили, вошли в эту историю, в общем, неплохой результат получился, мне кажется.

 

-Кроме родного Театра на Васильевском вы ведь ставите спектакли и в других городах?

 

-Я ставил в Таллине, в Казани, в Омске сделал спектакль по «Герою нашего времени» Лермонтова и спектакль по последнему роману Чингиза Айтматова «Когда падают горы» - в содружестве с молодым питерским художником Костей Соловьевым, учеником Владимира Фирера. В Набережных Челнах поставил спектакль «Кроличья нора» по пьесе лауреата Пулитцеровской премии Дэвида Линдси Эбера. Еще какие-то рассматриваются варианты и предложения. Я в последнее время часто репетирую параллельно, потому что считаю, если к тебе приходят какие-то идеи, отказываться от них нельзя, надо брать все, потом придет такое время, когда вынужден будешь от чего-то отказываться, сейчас надо попытаться осмыслить все.

 

-А есть какой-то заветный замысел?

 

-Есть такое заветное, но, наверно, я сейчас об этом не буду говорить  - а вдруг это получится?!