САМАЯ НАСТОЯЩАЯ

Штрихи к творческому портрету народной артистки России Татьяны МАЛЯГИНОЙ

В ее звании все самое настоящее: Татьяна Константиновна Малягина – истинно народная, истинно артистка от Бога и, конечно, как и ее классическая тезка – «русская душою». Ее талант - как сад, в котором в любое время года расцветают все цветы.

28 января она выйдет на сцену в двух ролях спектакля «Мертвые души Гоголя». Поразительный эффект перевоплощения демонстрирует актриса в постановке по мотивам поэмы Н.В. Гоголя.  Сыграв в первом действии помещицу Коробочку как некое инфернальное существо, фантомный образ, то ли из реальности, то ли из снов, почти фольклорную нечисть, она во втором действии создает сатирический и узнаваемый образ Губернаторши.  «Татьяна Малягина замечательно смешно играет забронзовевшую губернаторшу, и вообще воссоздает актуальный мир геронтократии и коррумпированного чиновничества», - писала пресса.

Такой прием был задуман автором инсценировки Асей Волошиной и режиссером Денисом Хуснияровым изначально. В одном из интервью режиссер рассказывал: «В спектакле есть фишка, состоящая в том, что помещики первого акта потом, во втором акте, превращаются в чиновников. Коробочка, которую играет народная артистка Татьяна Малягина, превращается в Губернатора…  В процессе репетиций мы искали мотивации. В принципе, все типы людей повторяются, многое зависит от ситуации…»

И впрямь, почему бы поместной шишиге-кикиморе не превратиться в другое время и в другом месте в чиновницу-оборотня? Рецензенты не прошли мимо такого оборотничества.

«Самое разительное изменение претерпела Коробочка - она теперь психопатка-губернатор. Сцена неожиданного расстрела ею своей команды абсурдна только внешне: история страны вполне может доказать ее логичность». (Конст. Каюков. «Мертвые души Гоголя»// интернет-журнал «Интересант»).

«При этом концерт по мотивам поэмы Николая Гоголя в Театре на Васильевском очень напоминает сеанс черной магии с ее разоблачением. Он населен чертями и странными бездушными существами, коих много в произведениях и Гоголя, и Булгакова. Во втором действии они сплетаются в один серошинельный организм во главе с Губернатором (он же Цирцея, он же Коробочка), которого гениально исполнила актриса Татьяна Малягина. И это уже «попахивает» балом у Сатаны, которого, кажется, этот чиновничий коллективный разум и воплощает». (Юлия Иванова. Бал у Сатаны на Васильевском острове //  Петербургский авангард / Росбалт 17 апреля 2019).

Сейчас самые впечатляющие, яркие образы актриса создает в спектаклях главного режиссера Театра на Васильевском Владимира Туманова и режиссера Дениса Хусниярова.

О ее няньке Марине из спектакля «Дядя Ваня» в постановке В. Туманова обозреватель ПТЖ  писала: «Самым неожиданным оказалось как раз решение не главных персонажей.

… Нянька Марина (Татьяна Малягина) появляется на сцене при не погашенном еще свете, бодро шагает к огромному круглому столу, покрытому скатертью — хрестоматийный самовар уже тут — садится, деловито, размашисто крестится и с удовольствием пьет чай с блюдечка. Платок до бровей, самодовольное личико церковной служки. В пасмурном мире спектакля, где усадьба Серебряковых волей художника превращена в царство опрокинутых табуретов, сухих веток и мелких желто-зеленых яблочек (о, где вы, чудно пахнущие антоновские яблоки дворянских поместий?), в мире сухих пеньков, карикатурно «обозначающих» будущее астровского леса… здесь она — не хозяйка, но и не раба. «Бог помянет», — звучит по-сектантски уверенно. Ее сотворенный кумир — порядок. Регламент. Ритуал. (Блог ПТЖ) 2012. 30 октября Людмила Филатова «MANET OMNES UNA NOX…»  (Пер. с лат. – Всех нас ждет одна и та же ночь…»)

В начале спектакля нянька Марина умывает дитятко – тяжелого, одурманенного водкой и беспокойным сном дядю Ваню – будто святой водой омывает, приговаривает, будто отчитывает, прежде чем пустить в хоровод фигляров, комедиантов, где все притворяются. Она-то сама от первого до последнего момента верна себе. Она хранительница устоев дома, из  которого уходит уют, уходит живая жизнь, читай – хранительница искорок жизни. Героиня Малягиной далеко не благостна, это суровый, ригористичный,  требовательный страж порядка, она одинаково строга и к Серебрякову, и к дяде Ване. Стоит видеть, как в сердцах, сверкнув глазами, выговаривает она обоим скандалистам: «Разгоготались, гусаки!» Кажется, она одна знает, в чем ее настоящее призвание и предназначение. Ее фраза о лапше, которую давно не ела, тоже звучит ритуально, как тихий гимн укладу, основанному не только на привычке, но и нравственном долге, христианском смирении. В финале спектакля нянька засыпает в неловкой, неудобной позе на сдвинутых табуретах – ее миссия выполнена, она больше не в состоянии ничего изменить, уже и ритуалом, заведенным порядком не спасешь дом.

Столь же яркие, самобытные краски находит актриса для «хрестоматийного» образа Кабанихи в «Грозе» А.Н. Островского. Никакого «темного царства», Кабаниха в спектакле В. Туманова нарядная, разбитная женщина, вовсе не без греха. Ее показное ханжество лишь поза, дань  домостроевским обычаям. Главное - соблюсти внешние приличия, искренние порывы Катерины для нее и есть настоящий грех…Недаром рецензент отметил в спектакле «трех фольклорных красавиц» - Кабанову, Катерину, Варвару. Эта Кабаниха любит двух мужчин – конечно, сыночка Тихона, к которому ревнует Катерину. Но больше всего ее внимание обращено на другую зазнобу – меланхоличного купца Дикого. «Все здесь поют частушки-песни-куплеты. «Уж как я свою коровушку люблю...» — напевает вечно пьяный добряк Дикой (Сергей Лысов), и вправду любящий лучезарную Кабаниху — Татьяну Малягину, у которой «последние времена настали», пото­му Марфа Игнатьевна ходит радостная и нарядная и позволяет Феклуше развратно накрасить себе губы».  (Марина Дмитревская. Концерт в подземном переходе… //Петербургский театральный журнал. 2016, №4 (86).

По сути, этой Кабанихе особенно нет дела до Катерины -  до тех пор, пока та не объявила миру об измене…

Поистине бенефисной стала для Малягиной роль Норы в спектакле «Чайная церемония», поставленном В. Тумановым по странной, психоделической пьесе Александра Строганова. В ней воплотились главные черты актрисы: искусство проникновенно говорить о любви,  передавать тонкие психологические нюансы и многообразие внутреннего мира человека, способность слушать музыку жизни. На сцене двое. Он - талантливый пианист, в истории которого есть и катастрофа, и безумие, и суицид. Она воплощает всех женщин, бывших с ним рядом – возлюбленную, жену, мать. Эти архетипические ипостаси плавно, медитативно перетекают друг в друга, секрет их единения так же непостижим, как тайна чайной церемонии.  И совсем уже из области актерского чародейства финальный проход, когда актриса медленно идет через зал, вглядываясь в мерцающие лица. Она ищет главного в судьбе женщины мужчину – своего  сына. И под ее взглядом многие вытирают неожиданные слезы…

В спектакле «Самая счастливая» актриса создает совершенно достоверный образ женщины из народа. Ее Лидка заведует заштатным клубом культуры, кроме этой скромной должности в ее жизни есть лишь воспоминания и несбывшиеся мечты о любви, об актерском успехе. Рецензент Катерина Омецинская оценила этот знакомый всем женский типаж: «У героини Татьяны Малягиной в жизни ничего нет кроме клуба, которым она заведует с незапамятных времен. Причем «нет ничего» - это не в переносном, а самом, что ни на есть прямом смысле, личном и финансовом. Парадное платье сшито из того же бордового бархата, которым и по сию пору обрамлены кулисы тысяч клубных сцен в тысячах бывших советских городов. Парадные туфли – белый клеенчатый ширпотреб: то ли цвет не ходовой был дешев, то ли стали они теми самыми «свадебными туфлями», которых на деле и повода надеть не было в Лидкиной жизни».

Несостоявшаяся жена, несбывшаяся актриса… Уморительно исполненный Лидкой монолог Анны Карениной демонстрирует еще одну сильную сторону таланта  Татьяны Малягиной – тонкое и изящное чувство сценического юмора. В ее исполнении незавидная бабья судьба, обретая многомерность, получает выход в космос. Космос мечты, иллюзии, фантазии, несовместимой с реальностью, но все же космос.

Именно в этом был замысел режиссера Д. Хусниярова: «В нашем случае героиням начинает отвечать сам космос. И они не пьяные, не сошли с ума, просто степень эмоциональной возбудимости такова, что они начинают верить в собственные фантазии. И, в идеале, заставят нас поверить… А в конце я задумал такой прием, когда Гагарин все-таки подарит им свою знаменитую улыбку, он будет как бог, сошедший с Олимпа, как воплощение этого космоса, к которому все мы тянемся и, наверно, никогда не дотянемся».

И даже роль мстительной голливудской киноактрисы Милли в пьесе «Горгоны» Дона Нигро стала для Т. Малягиной поводом поведать о драматизме творческой судьбы, тернистых путях славы.

В основе пьесы - реальные события. В 1930-е годы на экранах блистали американские актрисы Джоан Кроуфорд и Бетт Дэвис, которые терпеть друг друга не могли. Сюжеты их «заклятой дружбы» вдохновляют драматургов до сих пор. Вдохновила и известного американского драматурга Дона Нигро, живописавшего историю смертельного соперничества двух кинозвезд, поставленную на сцене Театра на Васильевском Игорем Селиным.  «Пьесу стоит смотреть, чтобы насладиться замечательным творческим дуэтом народной артистки России Татьяны Малягиной и Инны Кошелевой», - писала газета «Метро» (Рябинина Ольга. Хоть «Горгоной» назови // Метро. 2018. 12 апреля).

На премьеру в Петербург приезжал переводчик пьес Дона Нигро Виктор Вебер. Он восхитился спектаклем, а работу двух актрис, исполняющих главные роли, оценил очень высоко, назвав их бесподобными.

Настоящие любовь и доброта, сила и нежность, устремленность к идеалу, душевная цельность – в этом подлинная суть актерской природы народной артистки России Татьяной Малягиной. Сейчас Татьяна Малягина репетирует новые роли в спектаклях Владимира Туманова и Дениса Хусниярова. Впереди новые настоящие открытия.