Памяти Владимира ТУМАНОВА

Исполнилось 40 дней со времени ухода из жизни Владимира Туманова. Владимир Анатольевич оставил глубокий след в театральном искусстве России, Петербурга и, конечно, Театра на Васильевском.

Владимир Туманов в 1980 году окончил Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии (курс З.Я. Корогодского и Л.А. Додина). Начало его режиссерского  творчества связано с Русским драматическим театром Вильнюса. По возвращении в северную столицу в 1990 г. В. Туманов работал режиссером в Малом Драматическом театре, ставил спектакли  на других сценических площадках Петербурга.

Известный театровед, театральный критик Ольга Скорочкина вспоминает:

Не то чтобы я была слишком религиозна, и не то чтобы ушёл мой близкий друг (с режиссёром Владимиром Тумановым были уважительно-приветственные отношения), но уход его сильно отозвался в душе. Его спектакли, их образы и герои останутся здесь; заархивированные в театральных изданиях и в самом надежном и достоверном хранилище - в нашей памяти.
      Ничего не знаю про царствие небесное, но у него был замечательный спектакль «Тот этот свет» в Театре на Васильевском,

 и Саша Чабан маялся в выбеленном, словно операционная, пространстве - казалось, вместе с этим гениальным артистом Туманов наощупь пытался пройти сквозь свет и тьму, понять про зыбкие границы жизни и смерти. Потом такой же путь он пройдёт в «Чардыме» с другим гениальным артистом Константином Воробьёвым. Туманов как сталкер водил героев в другие миры. В наличие которых после его спектаклей веришь. Веришь не на слово, а именно как играли: наощупь.
     Его режиссуру вообще отличала двойная оптика: жизнь струилась между явью и сном, реальностью и инобытием. Вот сегодня он узнал больше про «тот свет», но нам не расскажет. А про этот свет, что мог, рассказал нам в своих спектаклях.
Его промерзшие герои ложились на рельсы на полустанках, катались на ржавой карусели Чардыма, звонили по телефону с оборванным проводом, часто бродили в душевных потёмках, у края небытия...
      Но от его спектаклей осталось послевкусие счастья. Возможно, потому что его режиссура их обогревала - величайшим сочувствием к человеку. Желанием вынуть человека из мертвой петли, из мутной муки, смертельной тревоги - и иногда это ему удавалось.
    Финал «Лунных волков» - чудная деревенская бабка посылала незадавшегося самоубийцу в деревню: «вон она наша деревня блестит невинная...»
    Финал «Учителя ритмики» - после смерти Алёши все герои усядутся на сцене, задернут белую воздушную занавеску, так что мы их еле видим и скажут хором: «И все жили долго и были счастливы».
     И ведь не важно, что нет на этом свете «невинных деревень», а человек смертен и несчастен - этими сказочными финалами Туманов нам посылал, нет, не надежду, но свет. Тот ли свет или этот, но он пробивался. В его театральной вселенной вообще было много света, можно сказать, это был доступный ему способ борьбы с энтропией.
    Его спектакли остались в памяти как волшебная шкатулка, набитая людьми, прекрасными и несчастливыми. Он, кажется, больше ценил в актёрской игре оттенки и блики, душевные мимолетности - в срывах и счастье- чем яркие краски. Актеры в лучших его спектаклях играли -  как родственники из одной деревни поют на свадьбах и похоронах. Переплетение индивидуальных тем и голосов в одной общей печальной гармонии.
    Без всякой гугл-подсказки вот лично в моей голове все эти дни звучат голоса из его спектаклей. Никуда от них не деться, да я и не пытаюсь. Потому что это не цитаты, а зарубки на сердце.
- Вы все наскоком гражданин, а жить то больно же...
- Мама моя будет звонить...Я есть или нет меня? Что я болтаюсь в этой пустоте без названия?!...
 - Убирайтесь а не то я вас ударю! - Лучше обнимите меня...
- Как же кто кого может взять и бросить? Небросаемо ведь! все со всеми навеки! только глазами увидишь — уже все, до смерти…
- Господи сделай так, чтобы я не любила его больше!
- А как массовик вальсировал! Ему больно, а он танцует...
     Режиссёр – он, в общем-то, массовик-затейник в деревенском клубе: ему больно, а он танцует. Режиссер Владимир Туманов кое-что знал об умении вальсировать. Об Искусстве держать спину, форму, ритм. Преодолевая жизненную «хромоту» и тьму, вместе со своими актерами.
     Как говорили в невинных деревнях: земля ему пухом...

Театровед, журналист, книгоиздатель Елена Алексеева вспоминает, что друзья называли Туманова Севой – из-за его увлечения личностью Всеволода Мейерхольда:

Вслед за «Лунными волками» Сева открыл для себя и для нас пьесу Алексея Казанцева «Тот этот свет» (1995). Этот спектакль серьезная веха на его режиссерском пути. Во-первых, он нашел еще один «свой театр» – Театр на Васильевском, который годы спустя станет для него окончательно своим. В 2011 году Сева примет приглашение художественного руководителя Театра на Васильевском Владимира Словохотова занять должность главного режиссера. Во-вторых, в лице Казанцева, с которым тоже навсегда подружился, он почувствовал alter ego, нашел в метаниях его героев то, что никто не замечал. В-третьих, здесь явственно проступил собственный тумановский стиль, двойная оптика, та, что может подменить сном реальность, отразить в кривом зеркале события бывшие и причудившиеся…

Как актерский режиссер он нашел свою труппу в Театре на Васильевском. Самые близкие по духу артисты и без того ходили за Севой по пятам. Так Валерий Кухарешин, начав с «Чудной бабы», играл и в «Двенадцатой ночи», и в тюзовском спектакле – по пьесе Садур-мл. – «Учитель ритмики», и в «Тане-Тане»…

Очень пригодились знакомые по МДТ Артем Цыпин и Леонид Алимов. В василеостровских постановках Туманова сложился круг актеров, близких ему по духу. Он и репертуар выстраивал, не только исходя их личных пристрастий (за годы работы накопился солидный «портфель» невоплощенных замыслов), но и опираясь на актерские индивидуальности, нуждавшиеся в полном раскрытии. Наталье Кутасовой, Татьяне Калашниковой, Юрию Ицкову, Михаилу Николаеву и другим артистам, составлявшим ядро ансамбля, повезло пройти вместе с режиссером путь, на котором не было повторений, а были неожиданные повороты, менявшие представление об амплуа и о возможностях дарований. Миссию главного режиссера он усвоил четко: должен быть хороший репертуар, и актеры должны быть при деле.

 

Вершина творчества В. Туманова приходится на годы работы в Театре на Васильевском.

Основой репертуара Театра на Васильевском при Владимире Туманове стали шедевры русской классической литературы. «Островский, Чехов, Горький… Режиссер никогда не боялся браться за драматургию, имеющую богатый шлейф постановок. Он обладает несомненным даром видеть оригинальное в традиционном и привычном. Владимир Туманов всегда балансирует на грани: его собственное видение произведения не противоречит подробному и скрупулезному прочтению классического источника». (Елена Чукина. Пронзительна трагедия, рассказанная тихо // Невское время. 2012. 9 ноября).

Отечественная и зарубежная критика дала высокую оценку спектаклю «Дети солнца», поставленному В. Тумановым по пьесе М. Горького: «Режиссер и актеры обнаруживают в горьковских диалогах столько скрытой иронии, столько юмора, чего не замечали раньше при постановке этой пьесы. Режиссер просто рисует горьковских персонажей чеховскими красками, слегка подтрунивая над ними. Так заполнить практически пустое пространство, заставить его дышать, буквально дрожать, как струну, создать мощное эмоциональное поле между полутора десятками персонажей редко кому сегодня удается. Подобный актерский ансамбль, режиссерское умение его создать и заставить так магнетически воздействовать на вас – явление уникальное, все реже и реже встречающееся в театре». (Юрий Кобец. У колдовского озера // Культура. 2011, №15, май).

Театральные исследователи постоянно отмечали в творчестве В. Туманова чеховские мотивы. В 2012 г. режиссер обратился непосредственно к творчеству А.П. Чехова.

Критика назвала его спектакль «Дядя Ваня» художественным открытием, отметив оригинальность трактовки в сочетании с верностью лучшим традициям русского психологического театра. Туманов поставил спектакль о поисках идеала, бессмертии души, о пути человека к самому себе, к сущностным и непреходящим ценностям. Постановка получила признание как театральное произведение глубокой философской мысли, мощного эмоционального, гуманистического звучания.

В юбилейном 25-м сезоне Театра на Васильевском В. Туманов осуществил постановку спектакля «Идиот» по роману Ф.М. Достоевского, а затем, сохраняя верность классическому репертуару, обратился к «Женитьбе» Н.В. Гоголя. Режиссерское мастерство Туманова в обеих постановках вновь заслужило высокую оценку. Рецензенты отмечали единство содержания и стиля, гармоничность режиссерского и сценографического решения, оригинальность трактовки, сочетание драматических и комических коллизий, воплощенных замечательным актерским ансамблем. Отмечалось и разнообразие жанровой палитры: если спектакль «Идиот» воспринимается как подлинная трагедия, связанная с крушением нравственного идеала, то «Женитьбу» театральная публика оценивает как современный, остроумный спектакль, хоть и с грустным подтекстом.

Поставленный В. Тумановым спектакль «Гроза» по А.Н. Островскому знаменовал свежее прочтение хрестоматийной пьесы, что оценили театралы Петербурга, Москвы, других городов России и зарубежья.

Последней постановкой режиссера стал спектакль «Мещане» по М. Горькому, триумфально прошедший на зарубежных и российских гастролях,  награжденный призами международных фестивалей и  высшей премией Санкт-Петербурга «Золотой софит». 

Елена Алексеева:

Возглавив театр, он и сам совершил крутой поворот – в сторону классики. Сначала подумалось: остепенился. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Классику он и раньше не обходил стороной, но была она в репертуаре Туманова скорее исключением – при пылкой любви к современной драме. Однако в качестве руководителя театра он взял себе за правило хотя бы раз в сезон ставить классику первого ряда: Гоголь, Островский, Достоевский, Чехов, Горький, Гольдони… Были, конечно, и приятные исключения – «Проклятая любовь» Татьяны Москвиной, например, или «Чайная церемония» Александра Строганова.

Но эти спектакли возникали не только из-за приверженности к современным авторам, но и для того, мне кажется, чтобы подарить актерам интересные роли. «Человеческий голос» Жана Кокто тоже, надо полагать, появился оттого, что в театре была актриса для этой монодрамы – Светлана Щедрина.

Классика, к которой он прильнул в последние годы, была надежной опорой для всех жизненных задач. В том числе – для познания времени, в котором живешь. Поэтому «Дядю Ваню», «Детей солнца», «Грозу», «Мещан» он трактовал как современные истории. Без архаизмов, без погружения в бытовые подробности, но и без пошлой актуализации. Ему важны были люди, их судьбы, их нравственный выбор. Оттого последней (увы, неоконченной) постановкой стали чеховские «Три сестры», к которым давно шел, о которых мучительно размышлял до и во время репетиций. Никто не ожидал, что пауза в работе над спектаклем превратится в многоточие…