Трое рассерженных мужчин и восемь женщин

В Театре на Васильевском завершается «ювенильный сезон»

Ювенильный, по определению толковых словарей, – свойственный молодежи, молодой, юношеский. Нынешний, уже завершающийся сезон Театра на Васильевском, к молодости, молодежной креативной инициативе имеет самое непосредственное отношение. Две недавние премьеры театра вдохновлены именно молодой творческой энергией.

ART по пьесе Ясмины Реза. Комедия о мужской дружбе.

Режиссер-постановщик – Руслан Нанава.

Этот проект, всецело поддержанный Театром на Васильевском и включенный в репертуар Камерной сцены, начинался как внеплановая работа четырех дерзких молодых людей – режиссера-дебютанта и начинающих артистов.
Выбор пьесы ART для самостоятельной работы был довольно неожиданным, уже хотя бы потому, что ранее в постановках, как правило, были задействованы возрастные актеры (самые известные постановки: международный антрепризный проект Патриса Кербрата с Игорем Костолевским, Мих. Филипповым и Мих. Янушкевичем; спектакль Евгения Каменьковича «Искусство» в «Табакерке» с Сергеем Беляевым, Александром Моховым и Михаилом Хомяковым; спектакль Николая Пинигина в БДТ с Андреем Толубеевым, Валерием Дегтярем и Геннадием Богачевым).
Но молодость тем и хороша, и отлична, что опрокидывает правила. Молодые артисты василеостровского ARTa сделали акцент не на кризисе среднего возраста (хоть и отрастили перед премьерой элегантную небритость, дабы выглядеть постарше), а на превратностях личностных взаимоотношений, психологических нюансах, комплексах, подсознательных реакциях по Фрейду, на спонтанных перепадах настроений, проявляемых с эмоциональностью, свойственной неустоявшимся характерам. Но при этом интрига спектакля начинается именно с того, что нарушается устойчивый порядок вещей, как то - приятное времяпровождение, ужин в ресторане, футбол по телевизору, дружеский треп и т.д. Привычное течение жизни обнаруживает таящуюся в нем абсурдность после того, как случилось из ряда вон выходящее событие – Серж купил картину. Абстрактное полотно – так и хочется по аналогии с Малевичем назвать его «Белый квадрат», но здесь, скорее, белый прямоугольник, хотя особой роли это не играет. Последующую ситуацию можно изобразить, как в анекдоте: до этого все было нормально. А теперь рушится многолетняя мужская дружба, возник личностный конфликт, получивший зримое выражение, вплоть до драки. И становится явным, сколь незначительные события и случаи играют в нашей жизни судьбоносную роль. И как неожиданно меняются, «расподобляются» роли, на которые мы себя в этой жизни назначили. Собственно, спектакль Русланом Нанавы и его сподвижников-артистов об этом – о пути к себе, о поисках и попытках обретения себя настоящего. И здесь именно молодость героев играет на руку, придавая действию дополнительную убедительность, а пьесе – неожиданные краски и обертоны.
Артисты играют эти психологические перевертыши во всеоружии талантливой импровизации. Бунтарь Марк (Арсений Мыцык), не чуждый идеям хиппи, носящий футболку с изображением Че Гевары, оказывается поклонником традиционных, классических устоев. Респектабельный буржуа Серж оборачивается авангардистом, свободомыслящим приверженцем прогресса, при этом первостатейным снобом (что замечательно изображает Роман Зайдуллин). А вот простой человек и миротворец Иван (Булат Шамсутдинов) становится всеобщим раздражителем. Другой, внесценической перипетией спектакля, которая также углубляет трещину в мужской дружбе, служит грядущая женитьба Ивана, чему и посвящен знаменитый монолог персонажа, являющийся испытанием для любого актера. В спектакле василеостровцев молодой актер Шамсутдинов выдержал испытание блестяще: монолог на одном дыхании, излияние накопившихся житейских проблем, словесный поток, когда уже не только собеседники друг друга не слышат, но и сам персонаж не слышит самого себя…
Ненавязчивый абсурд повседневности ребята разыгрывают уморительно смешно, при этом оставаясь абсолютно серьезными, вызывая смех лишь слегка акцентированными оценками. Причем оценки могут быть вполне неожиданными, спонтанными, подобно импровизациям в джазовой композиции. В этом джазе – только юноши, которых на впечатляющий джем-сейшн вдохновил «белый квадрат» (недаром ведь квадратом называется традиционная джазовая разработка).
В финале герои спектакля оказались все же способны разглядеть в белой картине одинокого лыжника, пересекающего пространство и исчезающего в нем. И, думается, в этом залог возможной грядущей гармонии, поскольку не исключено, что это путь каждого из нас…

«Антон и шоу-бизнес» по пьесе Джейн Мартин. Комедия.

Режиссер-постановщик – Артем Цыпин.

Еще один режиссерский дебют сезона. Это обстоятельство объединяет две премьеры театра, созданные на дерзкой энергии энтузиазма, различаются же спектакли по гендерному признаку: во втором джазе – только девушки, исполняющие, в том числе, и мужские роли.
Известный и любимый публикой артист Театра на Васильевском Артем Цыпин шел к этому событию несколько лет. Насколько личным, выстраданным, выношенным является этот проект можно судить уже по тому, что Артем по собственной инициативе перевел пьесу американского драматурга, ни разу не шедшую на русской сцене. Пьеса лежала в столе, дожидаясь своего часа…
Можно понять и причины такого пристрастия к этому материалу. Во-первых, главным героем пьесы является Его величество театр, с его радостями и бедами, скрытыми подводными течениями и явными, ощутимыми ухабами. Во-вторых, все коллизии пьесы крутятся вокруг имени, обозначенного в названии, то есть, вокруг «товарища нашего Антона Чехова», в пьесе которого «Три сестры» мечтают сыграть главные героини этой истории. Надо ли говорить, что у отечественных актеров особый пиетет по отношению к Антону Павловичу. Сам Артем играет центральные роли в «Водевилях» Чехова и в своеобразном постчеховском римейке «Русское варенье». А все восемь актрис, занятых в спектакле «Антон и шоу-бизнес», либо играли, либо мечтали сыграть в пьесах Чехова.
Но, оказывается, и англоязычным актерам мало их Шекспира, они тоже зациклены на чеховских образах, которые являются для них не только символом профессионального признания, то есть, вполне прагматичной целью, но и высокой мечтой, «тоской о несбывшемся».
Вероятно, чеховская полифония вдохновляла и драматурга, скрывающегося под именем Джейн Мартин. Её (его?) пьеса напоминает слоеный пирог, насчитывающий немало слоев. Актрисы в спектакле открыто демонстрируют «выход из роли», они обращаются со своими просьбами к осветителям, звукорежиссерам, а монтировщика и вовсе величают Константином Сергеевичем, вызывая смех посвященных. Они же играют актрис американского шоу, которые репетируют роли в спектакле по Чехову. В центре действия новоявленные три сестры. Пережившая былую славу красавица Кейси (Инна Кошелева) примеряет на себя роль Ольги; звезда телевизионных сериалов Холли (Наталья Круглова) идентифицирует себя с неповторимо женственной Машей; а юная и неопытная Лизабет (Ульяна Чекменева) выступает в роли искренней и прямодушной Ирины. Другим участницам спектакля доверено по несколько разноплановых ролей, решенных не без гротескного преувеличения. Замечательно справляется с подобной сменой образов Елена Рахленко, воплощающая два типа режиссеров: бессодержательного модерниста и режиссера-интеллектуала. Наверно, актрисе более знаком последний тип, несколькими точными штрихами – надвинутый на уши берет, выдающийся живот, особые интонации – она создает забавный и запоминающийся образ.
Любовь Макеева особенно выразительна в роли спонсора-денежного мешка. Она мастерски переключает регистры с елейной речи на жестко-деловой, а потом издевательски-иезуитский тон.
Многим собратьям (сосестрам) по театроведческому цеху особо запомнился образ «женщины из зала», театрального критика Джои (Юлия Солохина), которая своими репликами и дотошными вопросами постоянно тормозит развитие действия. Не впадая в узнаваемую карикатуру (а соблазн был) актриса создает достоверный, смешной и вместе с тем вызывающий сочувствие образ.
В спектакле, где задействованы восемь женщин, нет ни одной неудачной роли, все они наполнены душевным теплом и любовью как режиссера, так и актрис. Сложнее обстоит дело с упомянутой многослойной структурой, можно было предположить, что игровая стихия будет ярко проявляться на стыке этих уровней, на переходах от маски к маске, от образа к образу, от шоу-бизнеса к классическому тексту. Пока, думается, спектаклю недостает игровой энергетики, такой вот бесшабашности сугубо театрального лицедейства. А это значит, что у него есть еще неисчерпанные потенциальные возможности.
Доверив две премьеры сезона режиссерам-дебютантам (а были еще молодежные проекты, но это уже отдельный разговор), Театр на Васильевском, конечно, рисковал. Но в данном случае риск оказался оправданным.
Татьяна Ткаченко, театровед